Страница 47 из 78
Глава 30 Зимнее Солнцестояние
Я резко села на кровати, судорожно хватая ртом воздух, ощущая давящую боль в висках от переизбытка магии и адреналина.
Вскинув голову, я торопливо осмотрела комнату: ледяная статуя в углу неподвижно возвышалась на своем месте. Флаконы на туалетном столике аккуратно выстроились на стеклянной поверхности. И ни единого осколка на полу.
Комната была пуста. Никакого ирбиса. Никакого Аэрона.
Я провела дрожащими руками по лицу, пытаясь выровнять дыхание. Это был просто невероятно реалистичный, сумасшедший сон, порожденный магией и моим собственным истощенным подсознанием. Ирбис не приходил. Мы не...
Не успела я успокоиться, как взгляд зацепился за соседнее спальное место.
— Не поняла... — прошептала я.
Ответа не последовало, но на соседней подушке отчетливо виднелась вмятина. Едва заметная, почти выровнявшаяся, но она точно была.
Я медленно подняла руку, на которой красовалась метка, ранее видимая только нам с Аэроном. Брайн знал о её существовании лишь с наших слов, но...
— Она что... видна теперь всем? — сокрушенно просипела я.
Вчера это был просто плоский серебристый контур. Сейчас узор казался глубже и отчетливее, словно въелся в самую плоть, а по его изломанным краям едва заметно поблескивал иней. Периодически метка мерцала холодным светом.
— Госпожа, вам пора собираться, — донесся из холла голос горничной после нескольких коротких стуков в дверь.
— Что? Куда? Зачем? — вскрикнула я, забегав взглядом по комнате и торопливо прикрывая руку.
Неужели уже всё поняли, и мне предстоит допрос?
— На праздник, госпожа, — ответила она.
— А, — с облегченным вздохом обронила я. — Но я не собиралась...
— Принц приказал присутствовать всем, — отрезала служанка.
— А, — холодно вторила я. — Раз сам принц приказал, значит, надо собираться...
Девушка, приняв это за согласие, тихо просочилась в комнату, ожидая моей готовности к сборам. В её руках шуршал чехол с нарядом — очевидно, очередная «забота» Анфела. Откинув пуховое одеяло, я поднялась с кровати, почувствовав тянущую боль в пояснице. Я едва удержалась, чтобы не скрипнуть зубами от досады. Нет, я не буду об этом думать!
Платье оказалось цвета полуночного неба, сотканное из жесткого паучьего шелка и золотых нитей, которые неприятно кололи кожу. Оно оставляло открытыми плечи, но плотно стягивало ребра, не давая вздохнуть полной грудью. Мне заплели волосы в замысловатую косу, украсив мелкими жемчужинками.
Бросив взгляд на свое отражение в зеркале, я впервые за долгое время не увидела в нем привычной обреченности. Но вчера было только начало, и сегодня магия должна была взбунтоваться окончательно. Нужно было быть готовой ко всему.
Когда я спустилась в главный зал, у меня на мгновение перехватило дыхание.
Своды замка растворились в искусной иллюзии бескрайнего ночного неба. Прямо над нами танцевало северное сияние — нежно-изумрудное, с призрачными фиолетовыми всполохами. Оно выглядело таким близким: протяни руку — и пальцы утонут в звездной реке. Вместо привычных люстр в воздухе парили сотни прозрачных сфер, внутри которых бился пойманный лунный свет.
Невероятно красиво!
Высшие фэйри сегодня превзошли сами себя. Их наряды были сотканы из самой стихии. Платья леди переливались, как замерзшие водопады, струились снежной пургой или вспыхивали ледяными искрами при каждом движении. Лорды облачались в камзолы из бархата, украшенного мерцающими осколками настоящих звезд.
Зал был переполнен. В толпе я приметила делегацию Двора Дня, которая ослепляла своей яркостью. Послы Двора Осени принесли с собой терпкий запах увядающих листьев и острых специй; они держались особняком, кутаясь в тяжелые плащи. Но больше всего места занимал Двор Лета — их присутствие было обязательным, так как летнее и зимнее солнцестояния являлись зеркальным отражением друг друга. От летних фэйри веяло пережженным сахаром и агрессивной страстью, разительно контрастирующей с холодными фэйри.
В центре зала возвышалось огромное древо. Оно было целиком вырезано изо льда, но на его ветвях распускались настоящие, живые белые цветы: розы, астры, лилии, магнолии, нарциссы... Целое море бутонов и их одуряющих ароматов.
По традиции, каждый присутствующий должен был подойти к Древу и коснуться его, отдавая каплю своей энергии в общий поток Зимнего Двора. Взамен он получал благословение зимы.
В эту ночь музыка жила повсюду. Невидимые струны пели голосами вьюги, а хрустальные флейты выводили такую пронзительно-красивую мелодию, что от неё щемило в груди.
Невообразимая красота, перед которой хотелось преклонить колени. В какой-то миг я поймала себя на том, что искренне улыбаюсь. Буйство магии заражало своей эйфорией. Метка под рукавом платья отзывалась на неё, жадно впитывая силу. Я ощущала необычайную легкость, словно могла в любой момент оторваться от земли и взлететь к сиянию северного неба.
Но затем иллюзия развеялась. Толпа расступилась, образуя живой коридор.
В зал вошел Анфел. Мужчина был облачен в ослепительно-белый мундир, расшитый серебряными нитями, а на его голове покоилась тонкая диадема. Рядом с ним, держась за его локоть, шла Азалия.
Я прикусила внутреннюю сторону щеки. Она была прекрасна. Анфел постарался на славу. На ней было надето платье, похожее на утренний туман и морозные узоры. Волосы убраны в замысловатую прическу, украшенную драгоценностями. Но глаза Азалии были пусты. Магия праздника выжгла в ней последнюю искру жизни. Она двигалась плавно, реагируя лишь на едва заметные движения пальцев Анфела на своей руке. Когда он улыбался гостям, она послушно растягивала губы. Когда останавливался — замирала...
Они подошли к древу. Анфел коснулся ледяного ствола, и цветы на ветвях вспыхнули ярче. Затем он подтолкнул к нему Азалию. Она прижала ладонь ко льду. Древо не ответило на её прикосновение, но Анфел накрыл её руку своей, пуская магию через неё. Толпа одобрительно зашумела, восхищаясь новой «игрушкой» принца, которая так покорно играла свою роль.
Я отступила в глубокую тень резной колонны, чувствуя, как восхищение праздником сменяется тошнотворным привкусом. Вся эта магия, всё это великолепное, божественное убранство было лишь красивой ширмой. Золотой клеткой, внутри которой сидели чудовища, питающиеся чужими жизнями.
— Прекрасно, не правда ли? — раздался шелестящий голос у моего уха.
Нивелла материализовалась на лепнине колонны, задорно болтая ножками. Её крылья сегодня искрились ярче обычного.