Страница 27 из 78
Глава 17 Хижина
Нестабильная зона нехотя отпускала, то и дело подсовывая под ноги скользкие корни или окутывая узкую тропу едким, похожим на серый пепел туманом.
Я едва поспевала за братьями. Мои ноги, не привыкшие к подобным марафонам по пересеченной местности, гудели от усталости, а лёгкие нещадно обжигал морозный воздух.
Аэрон уверенно шел впереди. Его широкие плечи были напряжены, а шаг — слишком размашист для того, кто только что перенес мучительную трансформацию.
Мужчина ни разу даже не обернулся. Казалось, моё присутствие за его спиной раздражало принца на физическом, духовном... да вообще на всех мыслимых уровнях существования. Словно я была глубокой занозой, которую никак не получалось вытащить.
— Ещё немного, — тихо подбодрил меня Брайн, поравнявшись. — За тем склоном есть старая охотничья стоянка. Там сможем немного отдохнуть и развести огонь.
Я только молча кивнула, не имея сил даже на короткий ответ.
Мои мысли всё время возвращались к тому дикому моменту в снегу. Его глаза были так близко, что я успела заметить в них серо-зеленые вкрапления. Я чувствовала обжигающий жар его тела. Он прижимал меня к земле — не как поверженного врага, а как… что?
Пугающее и неуместное слово неотвязно вертелось на кончике языка. Собственность. Зверь, видимо, видел во мне объект, который хотел заполучить. И он обязательно это сделает, если его темный интерес разыграется еще сильнее...
Когда мы наконец добрались до покосившейся хижины. Это заброшенное место, несмотря на свое плачевное состояние, показалось мне настоящим райским уголком.
— Займись костром, — бросил Аэрон брату, даже не удостоив меня взглядом. — Я проверю периметр.
Он исчез за дверью прежде, чем я успела спросить, чем же прикажут заняться мне.
— Не бери в голову, — вздохнул Брайн, устало принимаясь за дрова. — Оборот после сильного всплеска магии — это всегда тяжело. Особенно в его случае, когда большая часть изначальных сил запечатана. Он сейчас сам себя с трудом контролирует. Или боится не проконтролировать.
Младший принц нервно усмехнулся, явно пытаясь скрыть за этой улыбкой собственное волнение.
Я опустилась на низкую пыльную лавку, плотнее кутаясь в накидку. Металлический привкус отцовского зелья во рту стал отчетливее. Времени оставалось все меньше. Совсем скоро я могла попросту отключиться.
— Он сказал, что я… странная, — тихо произнесла я. — Что с моей кровью не так?
Брайн замер с охапкой сухого хвороста в руках. В полумраке холодной хижины его взгляд на мгновение стал слишком серьезным и взрослым для юноши.
— Ирбисы по своей натуре — убежденные одиночки. Они очень редко подпускают к себе чужаков, — ответил он. — Но брат не просто тебя вылечил. Он… признал тебя безопасной. Для него в той первобытной форме нет «друзей» или «союзников». Есть либо прямая угроза, либо клан, либо… пара.
От последнего слова по моему позвоночнику пробежал колючий холодок, никак не связанный с гуляющим по хижине сквозняком.
— Я обычный человек, Брайн, — прошептала я. — Какой клан? Какая пара?
Дверь с грохотом распахнулась, впуская внутрь порцию ледяного ветра и самого Аэрона. Он выглядел еще мрачнее, если это вообще было возможно. Ледяная маска на его лице казалась приросшей к коже, скрывая эмоции. Однако я отчетливо видела, как напряженно перекатывались желваки на его острых скулах.
— Она не просто человек, а ты, Брайн, слишком много говоришь, — отчеканил принц, чеканя шаг и проходя в самый центр комнаты. — У неё кровь с примесью чего-то такого, что заставляет не только мой дар, но и моего Зверя сходить с ума.
Он остановился передо мной. Теперь, в тесноте крошечной хижины, его подавляющее присутствие ощущалось еще острее.
— Встань, — скомандовал Аэрон.
— Обойдетесь, — упрямо вздернула я подбородок, хотя сердце в груди предательски ускорило бег. — Я не ваша покорная служанка и не подданная. Если у вас есть какие-то претензии к моей крови, идите и жалуйтесь Создателю.
Аэрон издал звук, поразительно похожий на рычание, и в одно мгновение опустился передо мной на колени. Но даже в таком положении он по-прежнему оставался выше меня. Я отшатнулась, вжавшись в бревенчатую стену.
Его горячие пальцы властно обхватили мое лицо, вынуждая смотреть ему в глаза. Звездное сияние в них не угасло — оно обманчиво тлело, как раскаленные угли под слоем серого пепла.
— Ты даже не понимаешь, во что вляпалась, — прошипел он.
Его лицо оказалось близко, что я невольно задержала дыхание.
— Твой запах… Он перекрывает абсолютно всё! Даже древний запах леса. Что-то надоедливое постоянно звенит у меня в ушах. Мой Зверь не просто тебя вылечил. Он оставил свою метку.
— Какую еще метку? — нахмурилась я и недовольно поджала губы.
Капсула, отравляющая мою собственную кровь, портальный дар, приносивший пока одни беды... Только звериной метки мне не хватало для полного счастья!
Мои глаза расширились от внезапного озарения: а что, если истинная причина крылась именно в капсуле? Вдруг в ней содержалось нечто, что вызывало этот дикий резонанс у Высших? Но ведь другие фэйри ничего подобного не ощущали... Как же я злилась! Почему отец даже не потрудился объяснить все риски?!
Молчание опасно затягивалось. Вместо ответа Аэрон медленно, почти неохотно провел шершавым большим пальцем по моей нижней губе.
Острый электрический разряд прострелил тело от макушки до самых кончиков пальцев. Я крупно вздрогнула. Это интимное прикосновение казалось слишком личным, каким-то совершенно неправильным для нашей ситуации.
— Ты на вкус как мерцающая пыльца юной феи, — промурлыкал он, и его голос стал заметно тише.
Он сравнил меня с феей? Все в нашем мире знали, что в день своего совершеннолетия феи болезнно меняли крылья. И сияющая пыльца, осыпающаяся с их новых крыльев, была сильнее и слаще любого известного дурмана.
— И это мне очень, очень не нравится, — добавил Аэрон. — Потому что благодаря этой метке я теперь всегда буду знать, где именно ты находишься.
Он резко отпрянул, отдернув руку так, будто сильно обжегся.
Брайн, всё это время тактично притворявшийся, что всецело поглощен разжиганием огня, наконец-то добился ровного пламени. Оранжевые теплые отблески заиграли на бревенчатых стенах, выхватывая из полумрака лицо Аэрона. На долю секунды в его прозрачных глазах отразилась самая настоящая, неподдельная растерянность.