Ловушка для мастера

Глава 12

Признаться, в самый первый момент я искренне усомнился в словах учителя и в том, что он так легко оставит в покое вопросы моего происхождения, в которых далеко не все было прозрачно, а также проект «Гибрид» и связанные с ним проблемы рода Расхэ.

Однако мастер Майэ, несмотря на мои недомолвки, и впрямь сменил тему, поэтому на протяжении довольно долгого времени я внимательно его слушал. Попутно немало нового выяснил по поводу магии предвидения, причем такого, о чем раньше не знал. Заодно узнал массу интересных деталей по поводу перекрестов судеб. И вообще, серьезно продвинулся в плане теории, которой мне, несмотря на регулярные встречи с Моррох и лэнной Иэ, все равно порой не хватало.

Также учитель признался, что нехорошее предчувствие, которое посетило его по моему поводу, в последнее время стало беспокоить его намного чаще. Примерно раз в два-три дня, что по его расчетам означало довольно скорый перекрест наших с ним судеб и вероятную смерть кого-то из нас.

— По моим ощущениям, у нас есть максимум месяц, — сообщил он, когда я уже собирался повторно спросить его о сроках. — Не больше. После чего нам с тобой придется делать очень непростой выбор.

Я насторожился.

— А у нас разве есть возможность выбирать?

— В определенной степени, — несказанно удивил меня мастер Майэ. — Это естественный процесс, не удивляйся. Выбор мы все равно так или иначе делаем всякий раз, когда сталкиваемся с трудностями. В прошлый перекрест ты мог бросить меня в субреальности и сбежать. Тебя было некому остановить. Но ты выбрал иной путь. Тот, который показался тебе наилучшим. Поэтому — да, в критические моменты наши решения способны кардинально изменить нашу судьбу и судьбы тех, кто находится рядом. Это наша ответственность. И наш собственный выбор. Пусть даже порой он совершается необдуманно, иногда даже не осознанно, а под влиянием эмоций или под давлением обстоятельств.

— Вы поэтому сказали, что каждая развилка — это непредсказуемый финал с элементами случайности?

— Верно. В провинции Хатхэ, возле аномалии, я был уверен, что, исходя из тех знаний, которые я тебе когда-то дал, ты не станешь тратить время на бесполезные попытки спасти попавшего в стазис старика. Вероятность того, что я сойду с ума, была слишком высока. Спасать меня было нецелесообразно. А ты — юноша рациональный, продуманный, поэтому я был уверен, что ты не станешь рисковать. Однако твои морально-волевые качества оказались намного выше ожидаемого. Вопреки всему, ты принял прямо противоположное решение. С моей точки зрения — совершенно нелогичное и излишне эмоциональное. Но это в итоге изменило и твою, и мою судьбу, невероятным образом позволив выжить нам обоим. В моей практике такое случается впервые, — наморщил нос мастер мастеров. — Но с тобой все всегда получается не так, как ожидалось. Поэтому существует вероятность, что второй перекрест нам каким-то образом тоже удастся проскочить с минимальными потерями. И я считаю, есть смысл это обсудить и потратить время на то, чтобы выработать, скажем так, некую стратегию.

Я внимательно на него посмотрел.

— Вы ведь не знаете, где и когда это произойдет.

— Не знаю, — согласился он. — Более того, я даже не могу сказать, будет ли этот перекрест каким-то образом связан с разломом и пожирателем. Шансы за и против примерно одинаковые, все очень зыбко, поэтому по факту нам нужно быть готовыми ко всему.

— Хорошо, — поразмыслив, кивнул я. — Есть ли у вас какая-то возможность уточнить хотя бы сроки? К примеру, если вы вернете расщепленную ветвь предвидения в исходное состояние, это может помочь вам увидеть будущее лучше?

Мастер Майэ тихо хмыкнул.

— Нет. Расщепление безопасно только в краткосрочной перспективе. В этом случае ветвь остается подвижной, она может расти и меняться. В моем же случае, когда расщепление длится не одно десятилетие, ветвь предвидения стала похожа на ссохшуюся ветку дерева. Ну или же на руку, которую слишком долго лишали нормального кровоснабжения и годами держали в неестественном положении.

У меня перед глазами, как по заказу, появилось лицо какого-то индуса, о котором еще там, в старом мире, я однажды видел репортаж по телевидению. Говорили, что мужик в какой-то момент решил поднять правую руку в знак преданности своему индийскому богу и с тех пор ее больше не опускал. Спустя энное количество лет зафиксированная в неестественном положении рука у него иссохла до состояния костлявой палочки. Он потерял чувствительность в пальцах, его суставы закостенели, движения в них полностью прекратились, поэтому ущербную руку фиксировать с определенного момента больше не требовалось. Однако и рабочей она тоже быть перестала, и теперь ее было проще сломать, чем согнуть или опустить.

— С даром примерно такая же история, — добавил учитель, когда я задумчиво кивнул. — Вернуть расщепленную ветвь в прежнее состояние у меня уже при всем желании не получится. Работать, как надо, она тоже никогда не будет. А при попытке собрать эту ветвь заново меня с высокой долей вероятности ждет тяжелая дестабилизация дара. Не такая, как на Мадиаре, не временная, а полноценная, очень долгая и очень опасная, итогом которой, скорее всего, будет быстрое… может, даже взрывное… выгорание.

— То есть точных сроков мы никогда не получим?

— Нет. Но близость перекреста я непременно почувствую. Как максимум за день. Как минимум за мэн. И вот на этот случай я хочу, чтобы мы с тобой условились уже сейчас: если ситуация, как в провинции Хатхэ, действительно повторится, я прошу тебя, Адрэа… прошу и как учитель, и как старик, которому больше нечего терять… будь добр, не совершай эмоциональных поступков. Не рискуй там, где в этом нет необходимости. А если… вернее, когда перед тобой снова встанет выбор: ты или я, то, пожалуйста, помни — у тебя еще вся жизнь впереди, тогда как я свое уже пожил.

Я мрачно на него посмотрел.

— То есть вы предлагаете мне в критической ситуации вас бросить, чтобы спастись самому?

— Нет, ученик, — хмыкнул мастер мастеров. — Я ни к чему тебя не принуждаю. И ни в коей мере не хочу ломать твои принципы. Но у нас с тобой разное отношение к смерти. И если для тебя она означает крах всех надежд, планов, отношений и жизни вообще, то для меня уход в промежуточное — это не смерть в полном смысле этого слова, а всего лишь шанс сменить обстановку.

Я непонимающе нахмурился.

— Вы что, хотите умереть?