Переломный момент

Глава 38 Белла

Мама: Даже не думай возвращаться с собакой, какой бы лапочкой она ни была

Мама: У тебя и так забот по горло

Белла: Мам, я же говорила, что не собираюсь брать собаку, я просто пришла поддержать Грейсона и благотворительный фонд

Мама: Стоит разок на них взглянуть — и захочешь забрать всех до единой

Белла: И что?

Мама: Вот и не смей

Мама: И передавай привет Грейсону

Мама: А еще скажи, что убийца — муж

Белла: Да он хоть поймет, о чем речь?

Мама: Сто процентов

Я замираю как вкопанная. Трескотня Лайлы об очередном любовном романе тут же вылетает из головы, едва впереди, у амбара, я замечаю Грейсона: лицо озаряет широкая беззаботная улыбка, и он приветственно хлопает Кирана по спине.

Сперва поражает то, каким неподдельным восторгом светится его лицо, какое счастье исходит. Но стоит его взгляду заскользить по толпе, а улыбке — слегка угаснуть, как я ловлю себя на мысли: дыхание перехватило вовсе не от того, до чего же он хорош. Я задерживаю дыхание, потому что кажется, будто Грейсон...

Заметив меня в толпе, он снова расплывается в улыбке и, вскинув руку, машет, на ходу бросая Кирану пару слов и направляясь в мою сторону.

Он искал меня.

Хочется влепить себе пощечину. Ну конечно искал! Я ведь в роли его фальшивой девушки, а любой благоразумный фиктивный бойфренд обязательно стал бы искать партнершу.

— Боже, — тихо выдыхает Лайла.

— Что? — я резко поворачиваюсь к ней, замечая, как ледяные голубые глаза так и бегают от меня к стремительно приближающемуся Грейсону. — У меня что-то на лице?

Она качает головой.

— Да нет, просто... — откашлявшись, она бормочет: — Ничего.

Мысленно я обещаю себе растрясти ее на расспросы позже, но в этот миг и мысли, и встревоженный рой бабочек в животе резко замирают.

В руке у Грейсона ярко-розовый поводок, а на другом конце семенит самый очаровательный золотистый ретривер из всех, кого я только видела. В пасти малышка сжимает маленькую белую плюшевую овечку, а хвост бешено болтается, пока сама она с любопытством оглядывается по сторонам. В довершение умилительной картины на нее надета неоново-розовая жилетка с нашивкой на боку: «Привет! Я глухая и немного пугливая, но очень люблю людей!»

Мы с Лайлой синхронно ахаем и опускаемся на колени в траву, стоит Грейсону и этому чуду подойти ближе. Собака устремляется прямиком к нам, виляя хвостом со скоростью света, пока мы тянем к ней перепачканные руки, чтобы приласкать.

— Я сейчас умру от умиления, ничего прекраснее в жизни не видела! — восторженно причитает Лайла, осыпая собаку поцелуями. — Какая же ты невероятная собачуля, ну прелесть! Ой, до чего красивая!

Грейсон усмехается.

— Мне приветствие тоже полагается, или только Бэмби?

Услышав кличку, мы с Лайлой дружно принимаемся сюсюкать и умиляться.

— Только Бэмби. Милее имени и придумать нельзя!

Лайла едва не плачет.

— Ну почему именно сейчас нужно переезжать? Я бы забрала тебя домой!

Подняв голову, я замечаю, что Грейсон смотрит сверху вниз вовсе не на Бэмби, а на меня, и тепло улыбается. К щекам приливает кровь.

— Как давно она в приюте? — спрашиваю я.

Улыбка соскальзывает с его лица.

— Полгода.

Мы с Лайлой одновременно ахаем.

— Полгода? — я качаю головой. — Да с какой стати... — голос затихает, а готовые сорваться слова застревают в горле. Ни одна собака этого не заслужила. — Будь моя воля, купила бы огромный участок земли и забрала их.

Уголки губ Грейсона подрагивают.

— Похоже, у гениев мысли сходятся, Огонек.

Лайла тут же впивается в меня взглядом — она услышала прозвище, от которого никак не могу заставить Грейсона отвыкнуть. Хотя кого я обманываю: толком и не пыталась. Почему-то от этого слова сердце каждый раз пропускает удар, пусть я и понятия не имею, почему он меня так называет.

— Она плохо слышит? — интересуюсь я.

— По словам ветеринаров, полностью лишилась слуха.

— Бедное солнышко, — бормочет Лайла, вовсю почесывая Бэмби брюшко. — И кто только мог от нее отказаться? Посмотрите, она же просто сокровище.

— Хочешь забрать себе? — с надеждой в голосе спрашивает Грейсон.

В этот момент я отчетливо понимаю, насколько сильно он переживает за судьбу собак. Для Грейсона это не просто контент ради постов в соцсетях или красивой картинки на глазах у интернета, — ему действительно не все равно.

Улыбка Лайлы гаснет.

— Если бы... Я ведь серьезно говорила: на следующей неделе на целый год уезжаю в Берлин.

Взгляд Грейсона тут же перескакивает на мое лицо — мелькнувшее в нем беспокойство исчезает так же стремительно, как и появляется, и он снова поворачивается к Лайле.

— Похоже, ты не слишком-то рада переезду.

Она одаривает его дружелюбной улыбкой.

— Тема довольно болезненная.

Вспомнив недавние слова Лайлы, я хлопаю в ладоши.

— Чем можем помочь? Загрузи нас работой!

Схватив намек на лету, Грейсон закрывает тему, и от меня не укрывается благодарная улыбка, которую посылает Лайла.

— Просто дарите любовь каждой собаке, мимо которой будете проходить. У многих за плечами трагическое прошлое, и они истосковались по вниманию.

Лайла прижимает руку к груди.

— Ненавижу людей, которые так поступают с животными.

— Я тоже, — соглашается Грейсон, и взгляд устремляется куда-то вдаль. — От историй, которые наслушался в приюте, потом кошмары снятся, — тряхнув головой, Грейсон вдруг округляет глаза, а щеки заливает легкий румянец. — Черт, прости, я столько о тебе наслышан, что кажется, будто мы уже знакомы, — протягивая Лайле руку, он протяжно добавляет: — Я Грейсон, и мне безумно приятно познакомиться с лучшей подругой Беллы.

Лайла расплывается в широкой улыбке и поднимается на ноги, к вящему неудовольствию Бэмби. Пожимая Грейсону руку, она посмеивается.

— Взаимно. Кстати, спасибо, что присматриваешь за ней. Знаю, задачка не из легких.

— Эй! — возмущаюсь я, но эта парочка попросту игнорирует.

— Значит, она не только со мной так себя ведет?

Лайла закатывает глаза.

— Господи, да конечно нет. Она еще со средней школы такая.

Присев на корточки, я заглядываю в карие глаза Бэмби и замечаю, как они прямо-таки тают, когда та смотрит на меня умильным щенячьим взглядом.