Переломный момент

— Не сочтите за грубость, но ваша команда — любимчики одного человека, с которым я скорее соглашусь выколоть себе глаза, чем заговорю еще хоть раз. Так что нет, я не ярая фанатка. Скорее наоборот.

Грейсон замирает и, задрав край футболки, вытирает пот со лба. Это дарит секунду — краткий миг, за который глаза инстинктивно успевают скользнуть по его поблескивающей груди, прежде чем разум восстанавливает власть над телом и заставляет отвести взгляд.

Приходится сдерживать усмешку.

И он-то считает себя неспортивным? Черт подери, да у него пресс кубиками. Можно кленовый сироп разливать и вылизывать из каждой впадинки между мышцами. Я старательно игнорирую жар, разливающийся по животу.

— Бывший парень?

На этот раз я все-таки фыркаю.

— Если бы все было так просто, но нет.

Я вижу, что у Грейсона куча вопросов. Возможно, я любопытна ему так же, как он мне.

Жаль, что мы не встретились до того, как жизнь пошла прахом.

Учитывая, как начался сегодняшний день, я и представить не могла, что все так обернется. Эта работа — спасение для мамы, и от заработка буквально зависит ее жизнь. Мысли уплывают в небытие, что совершенно бессмысленно.

— Не то чтобы полегчало, но теперь чуть проще поверить, что ты не сумасшедшая фанатка.

— У вас много таких историй?

Он присвистывает.

— Даже не представляешь. Когда только попал в лигу, меня предупреждали, но в такое не веришь по-настоящему, пока сам не столкнешься.

Я морщусь, наткнувшись на футболку, которая вот-вот колом стоять будет. Нет, подробностей знать не хочу.

— В каком возрасте вас взяли в лигу?

— Сразу после колледжа, на последнем курсе, вместе с лучшим другом Кираном, — он вытягивает шею. — Вы еще познакомитесь, ведь он ведет себя в доме как хозяин, но, как бы сильно я его ни любил, держись подальше. Он самый неисправимый бабник из всех, кого я знаю.

Я поджимаю губы.

— Спасибо за предупреждение, но нужды в этом нет.

Грейсон хмурится, разглядывая меня чуть дольше положенного. Под тяжелым пристальным взглядом я внезапно чувствую себя как под микроскопом.

Явно сболтнула лишнего.

Я давно не работала ассистентом. Поразительно, но мозг то и дело забывает, что я не в гостях. На прошлой работе таких проблем не возникало: тот человек был настолько самовлюбленным эгоистом, что и в голову не приходило откровенничать. Но Грейсон — с мягким взглядом голубых глаз, ямочкой на щеке и бархатистым глубоким голосом — убаюкивает, внушая странное чувство безопасности.

И это пугает до смерти.

Поднявшись на ноги, я стараюсь отойти как можно дальше — насколько позволяют те три шага, что мы успели расчистить. Перебираю коробку с бейсбольными принадлежностями, как вдруг кто-то вырывает у меня из рук варежку. Вскрикнув от неожиданности, я оборачиваюсь и вижу глаза Грейсона: в них застыла такая бескрайняя тоска, что на миг лишаюсь дара речи.

— Грейсон?

Вопрос выводит его из оцепенения. Грейсон всовывает варежку мне обратно в руку.

— Сожги ее, — отрезает он.

Пораженная внезапной яростью в голосе, я часто моргаю и отступаю на шаг.

— Простите?

— Сожги, выброси, плевать. Просто избавься от нее.

Бросив напоследок эти слова, он пулей вылетает не только из комнаты, но и из дома. Входная дверь с грохотом захлопывается, оставляя меня в огромном особняке Грейсона Кроуфорда наедине с недоумением.