Переломный момент

Глава 47 Грейсон

Грейсон: Умоляю, скажи, что ты никуда не сбежишь, потому что я должен увидеть это вживую

Белла: Во-первых, это всего лишь футболка, а во-вторых...

Белла: Прекрати шпионить через камеру

Грейсон: Никогда

Грейсон: И это не просто футболка, ты специально провоцируешь

Грейсон: Она красная

Белла: Понятия не имею, о чем ты. Она лежала сверху в стопке чистого белья

Грейсон: Тогда хвала богам прачечной

Грейсон: Ты прекрасно выглядишь

Грейсон: Как и в любой другой день

Прошло две недели с тех пор, как я виделся с родителями, и, несмотря на то что так и не смог переступить порог дома детства, в сердце что-то изменилось. Осознание того, что родители могут смотреть мне в глаза и не видеть в них убийцу сына, сняло с плеч тяжесть, которая, казалось, останется со мной навсегда.

Боль никуда не делась, она все еще со мной, но больше не пытается утопить.

Даже кататься на льду стало как-то иначе.

Хоккей всегда давался на раз-два, но в этом сезоне появилось чувство, будто я утратил легкость; словно приходилось вкалывать вдвое больше ради того, что раньше было моей второй натурой. Но только не сегодня. Стоит вколотить шайбу в сетку ворот, как над ареной взвывает сирена, а ко мне уже летят товарищи по команде, поздравляя и хлопая по спине.

Улыбка, расплывающаяся на лице, абсолютно искренняя.

Отыскав ближайшую камеру, я подмигиваю и одними губами произношу: Это для моей девочки.

Белла и Синди смотрят матч у меня дома — девчонки решили устроить совместные посиделки, чтобы составить компанию Бэмби. Ни капли не сомневаюсь, что, вернувшись домой, мы с Ашером шагнем прямиком в хаос.

Вскоре Киран снова устремляется в быстрый отрыв, и я мчусь следом. Коньки несут меня так легко, словно парю надо льдом, поравнявшись с ним; разум сфокусирован.

Киран делает ложный выпад влево, даже не взглянув в мою сторону, замахивается клюшкой и отдает пас вбок. Но я уже там, мы на одной волне. Никаких взглядов не нужно — только абсолютная уверенность в том, что я буду на месте.

Звук удара шайбы о клюшку тонет во взрыве ликующей толпы.

Защитник «Мичигана», не сводя с меня глаз, кривится от злости. Он отчаянно перебирает ногами, пытаясь нагнать, но все тщетно. Сегодня я летаю, и впервые за долгое время чувствую, будто брат мчится плечом к плечу. Почти слышу его крик, звенящий в ушах, когда я замахиваюсь и бью по шайбе, наблюдая, как та пролетает прямо над плечом вратаря.

Она вонзается в сетку ворот в тот самый миг, когда я резко торможу, обдавая защитников ледяной крошкой.

Киран налетает на меня, а следом бросается и вся команда под оглушительный вой сирены об окончании матча.

3:0.

— Он вернулся, детка! Дьявольские близнецы, мать вашу, вернулись! — вопит и улюлюкает Киран.

Толпа ревет, арена скандирует: «Ледяные Ястребы! Ледяные Ястребы! Ледяные Ястребы!»

Ашер подкатывает к нам, срывая с головы шлем, и орет:

— Вперед, мать вашу!

— Еще одна победа в копилку, капитан! — заявляет присоединившийся к команде Калеб.

Удивительно, но я слишком счастлив, чтобы поправлять его и напоминать, что больше не капитан.

— Мы на гребаном пути к Кубку Стэнли! — надрывается Ирвинг. — Я прямо яйцами чую, что мы выиграем.

Парни со стоном отстраняются, но все смеются и качают головами.

— Отличный способ испортить момент своими яйцами, Ирвинг, — фыркает Митчел, в шутку толкая его.

Следующий час пролетает как в тумане: душ, празднование и микрофоны, которые нам тычут в лица на пресс-конференции. И впервые я иду на нее без тяжелого чувства в груди.

Никто, кроме Кирана и Беллы, не знает о срыве, и я вполне доволен тем, что это не попадет в заголовки газет. В кои-то веки газеты будут писать не о том, как я качусь на дно, а об игре, и нет в мире лучшего чувства, чем признание твоих стараний.

И, кажется, я этим обязан Белле.

Да, пахал как проклятый — эту заслугу никто не отнимет, — но если бы не ее помощь две недели назад, боюсь признаться, я бы, наверное, продолжил падение.

Ребята в клубе анонимных алкоголиков тоже невероятно меня поддержали. Их слова и истории о том, сколько срывов понадобилось, чтобы наконец твердо встать на ноги, приглушили чувство вины ровно настолько, чтобы я начал верить: в этот раз смогу остаться трезвым.

— Грейсон, каково это — осознавать, что именно вы выводите команду в плей-офф? — интересуется репортер; из-за слепящего света софитов я не вижу, кому принадлежит низкий голос.

Хотелось бы сказать, что, надеюсь, это не тот журналист, который писал мерзости про меня и Дрю, но этим грешили абсолютно все. Ради кликов репортеры готовы на что угодно.

Я издаю смешок, и его низкий тембр разносится из динамиков.

— Мы выходим в плей-офф не из-за меня, а благодаря невероятной команде. Это не талант или упорный труд одного человека, а общие усилия, и я должен поблагодарить «Ледяных Ястребов» за потрясающую командную работу, благодаря которой мы снова в плей-офф.

Ободряющий хлопок по спине от сидящего рядом Ашера заставляет улыбнуться. Он сидит слева от меня, отвечая на адресованный вопрос, а Логан, сидящий справа, отвечает на другой. Тренер поступил мудро, не пустив Кирана, Ирвинга или Митчела к микрофонам после игры. От них можно ожидать чего угодно. Мы с Логаном и Ашером — лучшая гарантия того, что обойдется без инцидентов.

Парни взяли все на себя, когда я ментально выпал из реальности, и буду вечно им благодарен. Надеюсь лишь, что смогу загладить вину и доказать не только им, но и всей команде и тренерам, что я снова здесь, мыслями и душой. Что готов остаться.

— Грейсон! — окликает низкий голос откуда-то из дальнего правого угла. — Приготовили для нас еще какие-нибудь признания в любви?

Парни рядом давятся воздухом, не успевая замаскировать смех кашлем. А я ни о чем не жалею.

Что и побуждает подмигнуть прямо в камеру, ведь я знаю, что Белла смотрит.

— Лишь то, что Белла по-прежнему моя девочка, и я жду не дождусь, когда вернусь домой.

— Подкаблучник, — кашляет в кулак Логан, отвернувшись от микрофонов и камер.

Ашер откидывается на спинку стула, делая вид, что потягивается, прикрывает рот рукой и произносит:

— Просто дождись очереди, Логан. Ты и не так под каблук залезешь, друг мой.

Ладно, возможно, на конференциях мы не всегда ведем себя ответственно.