Страница 50 из 60
ГЛАВА 11
Я сняла квартиру в тот же вечер.
Не потому что была сильной женщиной из вдохновляющих цитат.
А потому что не могла дышать в доме, где каждый предмет говорил голосом Руслана.
Кофемашина — он выбирал. Диван — спорили три недели. Тарелки — он разбил половину, когда однажды ночью полез доставать их сам. Даже дурацкий плед на кресле был куплен после того, как я три месяца мёрзла и ругалась, что в гостиной “как в морге с дизайнерским ремонтом”.
Двадцать три года брака — это когда человек уже живёт не рядом с тобой, а внутри твоего быта.
Я не хотела пока вырывать его полностью.
Но и оставаться внутри этого общего тела больше не могла.
Квартира была маленькая.
Две комнаты.
Светлая кухня.
Окна на тихий двор.
В ванной пахло свежей краской, а в шкафу три вешалки, будто хозяева заранее знали: сюда приедет женщина, у которой жизнь помещается в чемодан.
Я привезла минимум вещей.
Джинсы.
Пару свитеров.
Косметику.
Ноутбук.
Документы.
Коробочку с кольцом.
Вот это особенно раздражало.
Почему я вообще её взяла?
Надо было оставить у Руслана на столе рядом с его идеальными папками и формальными схемами.
Но я взяла.
Как идиотка, которая всё ещё не знает, хоронить любовь или держать на искусственном дыхании.
Лера помогла разложить вещи и уехала почти сразу.
Не лезла.
Тоже научилась.
Перед дверью только сказала:
— Ты сейчас очень тихая. Мне это не нравится.
Я усмехнулась.
— А что, надо биться головой о стену?
— Нет. Но когда ты шутишь, мне спокойнее.
— Значит, тебе сегодня будет тревожно.
Она долго смотрела на меня.
— Ты всё ещё любишь его.
Не вопрос.
Факт.
Я устало сняла серьги.
— К сожалению, да.
— А он тебя?
Я посмотрела на неё.
— Вот в этом никогда проблемы не было.
Лера молчала секунду.
Потом тихо сказала:
— Иногда любовь очень переоценена.
— Нет. Просто люди плохо умеют с ней обращаться.
Она ушла.
А я осталась одна.
Впервые за двадцать три года по-настоящему одна.
Странное ощущение.
Не свобода.
Не трагедия.
Пустота.
Я стояла посреди кухни с кружкой чая и не понимала, что делать дальше. Домой ехать не надо. Руслана ждать не надо. Ужин готовить не надо. Никого.
В браке даже одиночество организовано вдвоём. Ты можешь злиться, молчать, закрываться в комнате, но всё равно где-то рядом есть другой человек. Его шаги. Его чашка. Его присутствие.
А тут — ничего.
Только холодильник гудит.
И чай слишком горячий.
Телефон лежал экраном вниз.
Я не брала его уже минут сорок.
Потому что знала: там Руслан.
И если я открою сообщения, вечер закончится плохо.
Но в какой-то момент всё-таки перевернула.
Семь сообщений.
Ни одного “прости”.
Ни одного “вернись”.
Только:
“Алиса уснула.”
“Она почти ничего не ела.”
“Власов прислал подтверждение по отзыву доверенности.”
“Климова нет дома.”
“Тимур проверяет камеры.”
“Ты доехала?”
И последнее, двадцать минут назад:
“Я не привык не знать, всё ли с тобой в порядке.”
Господи.
Вот оно.
Самая страшная мужская фраза после сорока.
Не “люблю”.
Не “не могу без тебя”.
А:
“Я не привык.”
Руслан действительно не привык.
Не знать, где я.
С кем я.
Ела ли.
Сплю ли.
Он мог быть ужасным в честных разговорах, но заботу всегда превращал почти в военную систему.
Когда я болела, он звонил врачу раньше, чем я успевала узнать температуру. Когда Алиса сломала руку в девять лет, Руслан чуть не снёс двери травмпункта. Когда я однажды ночью не брала трубку сорок минут, потому что уснула в мастерской салона, он приехал туда с охраной и почти с инфарктом.
Я тогда смеялась.
А теперь сидела в чужой кухне и понимала: человек, который так боялся потерять нас физически, всё равно умудрился разрушить нас сам.
Я ответила коротко:
“Доехала.”
Три точки появились сразу.
Потом исчезли.
Потом снова.
Наконец пришло:
“Можно я приеду?”
Я закрыла глаза.
Конечно.
Конечно, он хочет приехать.
Руслан никогда не умел переживать расстояние. Для него проблему нужно было видеть, трогать руками, решать лично. Он из тех мужчин, которые приезжают под окна не потому, что романтичные, а потому что иначе сходят с ума.
Я напечатала:
“Нет.”
Ответ пришёл через минуту.
“Хорошо.”
И всё.
Я нахмурилась.
Серьёзно?
Никакого “Катя, пожалуйста”.
Никакого “нам надо поговорить”.
Никакого “я всё равно приеду”.
Просто “хорошо”.
Подозрительно взрослое поведение.
Я почти разозлилась.
Вот ведь мерзавец. Даже правильно страдает так, что у меня нет повода хлопнуть дверью.
Телефон снова загорелся.
“Спокойной ночи.”
Я швырнула его на диван.
— Да иди ты к чёрту, Руслан.
Голос прозвучал слишком жалко для женщины, которая вообще-то ушла от мужа.
Я включила телевизор.
Выключила через пять минут.
Открыла ноутбук.
Закрыла.
Попыталась разобрать бумаги Власова.
Через десять минут поняла, что уже третий раз читаю одну и ту же строку про нотариальное уведомление.
В итоге просто села на пол у дивана.
Как вчера в салоне.
Очень достойная серия решений у взрослой женщины.
В половине первого ночи я всё-таки уснула.
Прямо там.
Под пледом.
С включённым светом.
Разбудил телефон.
Я дёрнулась, не сразу понимая, где нахожусь.
Темно.
Шея болит.
На кухне мигают часы.
Телефон вибрировал снова.
Руслан.
Три часа сорок семь минут.
Сердце ухнуло.
Я ответила сразу.
— Что случилось?
Он молчал секунду.
— Ничего.
Я резко села.
— Ты нормальный вообще? Четыре утра!
— Прости.
— Тогда зачем звонишь?!
Он тихо выдохнул.
И я сразу поняла.
Пьяный? Нет.
Руслан почти не пил.
Плохо.
Очень плохо.
— Что с Алисой? — спросила я уже тише.
— Спит.
— Тогда что?
Пауза.
Потом:
— Я не смог войти в нашу спальню.
Вот так.
Я закрыла глаза.
Господи.
— Руслан…