Страница 46 из 60
ГЛАВА 10
ГЛАВА 10
В дом я вошла первой. За мной Тимур внёс сумку с документами, поставил у стены и сразу отступил.
— Спасибо, — сказала я.
— Я буду снаружи.
— Не надо.
Он посмотрел на меня.
— Екатерина Андреевна…
— Тимур, сегодня в этом доме достаточно мужчин, которые думают, что лучше знают, где им быть.
Он опустил глаза.
— Я понял.
И ушёл.
Дверь закрылась тихо.
Я осталась в прихожей одна.
На столике стояла маленькая ваза с белыми тюльпанами. Свежие. Наверное, Руслан заказал ещё утром. Или вчера. Или чёрт его знает когда. В нашем доме цветы появлялись так же незаметно, как счета, документы и проблемы: кто-то приносил, ставил, а я потом просто видела результат.
Я провела пальцами по лепесткам.
Нежные.
Глупые.
Ничего не знающие о доверенностях, фондах, изменах без постели и семейных разговорах, после которых у людей меняются лица.
Сверху раздались шаги.
Руслан спустился не сразу. Сначала я услышала, как он остановился на лестнице. Как будто тоже собирался с силами.
Потом появился.
В тёмном свитере, небритый, с таким лицом, что во мне снова предательски шевельнулось что-то живое.
Злость тут же наступила этому живому на горло.
Нечего.
Не время.
— Алиса уже едет, — сказала я.
Он кивнул.
— Я знаю. Она написала.
— Тебе?
— Да.
— Что?
Руслан опустился на нижнюю ступеньку, словно вдруг устал стоять.
— “Не звони мне, пока я не увижу маму.”
Я закрыла глаза.
Ох, Алиса.
Её злость всегда была прямее моей. Я с возрастом научилась точить слова. Алиса пока била сразу, без огранки. Иногда это честнее.
— Ты ей ответил?
— Нет.
— Удивительно мудро.
Он принял.
Без спора.
Это раздражало почти сильнее, чем если бы спорил.
Я прошла в гостиную.
Там всё было так же, как вчера утром. Диван, книги, плед на кресле, фотографии на полке. Алиса в семь лет без переднего зуба. Алиса в выпускном платье. Мы с Русланом на её школьном спектакле, где она играла дерево и потом три дня требовала называть её “артисткой”.
Я взяла рамку.
На фото Руслан держал Алису за плечи, а она смеялась, запрокинув голову. Он смотрел не в камеру. На неё.
Так смотрят только отцы, которые ещё не понимают, что однажды ребёнок вырастет и увидит в них не героя.
А человека.
— Катя, — сказал Руслан за спиной.
— Что?
— Дай мне сказать ей самому.
Я поставила рамку на место.
Медленно.
Очень аккуратно, чтобы не швырнуть.
— Ты правда сейчас просишь эксклюзивное право на правду?
Он поморщился.
— Не так.
— А как?
— Я должен отвечать за то, что сделал.
— Прекрасно. Отвечай. Но не редактируй.
— Я не буду.
Я обернулась.
— Будешь.
Он открыл рот, но я подняла руку.
— Не потому что ты плохой. Потому что ты так привык. Ты даже сейчас хочешь выбрать порядок слов, чтобы ей было не так больно. А ей всё равно будет больно, Руслан. Это не презентация для инвесторов. Тут нельзя убрать острые углы и назвать это заботой.
Он молчал.
Внизу, у ворот, послышался звук машины.
У меня сжалось сердце.
Странно. Я ждала дочь, скучала по ней так, что иногда физически болело. А сейчас испугалась.
Потому что через минуту она войдёт — взрослая, красивая, уставшая после перелёта. И я должна буду сказать ей, что её папа, её сильный, надёжный, упрямый папа, использовал её доверие как часть схемы.
Да, из страха.
Да, возможно, ради защиты.
Да, не со зла.
Какая разница ребёнку, если его поставили в опасное место без спроса?
Дверь открылась резко.
— Мам?
Голос Алисы.
Я вышла в холл.
Она стояла у входа с маленьким чемоданом, в длинном пальто, с растрёпанными после самолёта волосами и лицом, на котором было слишком много взрослого напряжения.
Но когда она увидела меня, лицо дрогнуло.
— Мам.
И всё.
Чемодан остался у двери, сумка упала на пол, а Алиса бросилась ко мне так, будто ей снова было пять.
Я обняла её.
Крепко.
Жадно.
И вот тут чуть не сломалась.
От запаха её волос. От холодных щёк. От того, как она вцепилась в меня руками. От того, что мой ребёнок прилетел через полмира не на праздник, не на каникулы, не домой в радости, а в разваленную семью.
— Ты похудела, — прошептала я в её волосы.
— Мам, серьёзно? Сейчас?
— Извини. Автоматическая материнская глупость.
Она всхлипнула и рассмеялась одновременно.
Потом отстранилась.
Увидела Руслана.
И всё мягкое с её лица ушло.
Я физически почувствовала, как между ними встал вчерашний вечер.
Руслан сделал шаг.
— Алиса.
Она отступила ко мне.
Небольшое движение.
Почти незаметное.
Но Руслан увидел.
И побледнел.
— Привет пап. И сразу… Не подходи пока, — сказала Алиса.
Он остановился.
Послушался.
Моя дочь посмотрела на него так, как я вчера на террасе. Не полностью. У неё не было двадцати трёх лет брака за спиной. Но в глазах уже была та же боль: “я думала, ты другой”.
— Ты ей изменил? — спросила она.
Без приветствия.
Без подготовки.
Руслан сглотнул.
— Нет.
— Не ври.
— Я не вру.
Алиса усмехнулась.
Как я.
Господи, как я.
— Удобно. Ты, наверное, теперь каждую фразу начинаешь с “я не вру?
— Алиса, — тихо сказала я.
Она резко повернулась ко мне.
— Нет, мам. Не останавливай меня. Я всю ночь смотрела это грёбаное видео. Мне его прислали три человека. Три, мам. Сначала Настя. Потом одногруппница. Потом человек, с которым я сто лет не общалась, написал: “Это твои родители?” Представляешь, как весело? Сидишь в аэропорту и смотришь, как твоя мать снимает кольцо при чужих людях.
Голос сорвался.
Руслан закрыл глаза.
— Алиса, я виноват.
— О, отлично. Начали с главного. А теперь детали.
Она прошла в гостиную, не снимая пальто. Я пошла за ней. Руслан — следом, но на расстоянии.
Алиса остановилась у стола, увидела сумку с документами.
— Что это?
Я посмотрела на Руслана.
Он кивнул.
Говори, мол.
Нет, дорогой.
Теперь вместе.
— Документы, — сказала я. — По имуществу. По доверенностям. По тому, что твой отец готовил без нас.
Алиса перевела взгляд на Руслана.
— Без нас?