Страница 25 из 60
ГЛАВА 6
ГЛАВА 6
И впервые за весь вечер Руслан не ответил сразу.
Не перебил. Не взял за локоть. Не сказал своим низким голосом: “Катя, не здесь”. Не попытался закрыть собой эту красную, наглую, чужую проблему.
Он просто стоял и смотрел на меня.
И этого оказалось достаточно.
Потому что я знала его слишком хорошо. Все его лица. Все оттенки молчания. Когда он злится. Когда думает. Когда устал. Когда хочет сдержаться. Когда врет партнёрам. Когда говорит правду мне.
А сейчас у него было лицо мужчины, который опоздал.
Не на встречу.
Не на сделку.
Не на ужин.
На собственную жизнь.
— Катя, — повторил он глухо. — Я прошу тебя, пойдём. Я всё объясню.
Я усмехнулась.
— Объясни здесь.
— Не надо.
— Почему?
— Потому что это касается только нас.
Я медленно повернула голову и посмотрела на Милану.
Она стояла у стеклянного ограждения террасы в красном платье, которое я сама выбрала ей утром. Хорошо стояла, надо признать. Красивая картинка для чужого позора. Лицо уже не такое уверенное, но глаза горят. Ей было страшно, но азарт сильнее.
Я снова посмотрела на Руслана.
— Только нас? — спросила я. — Интересно. Потому что Милана почему-то знает. Человек, который “не имеет к тебе отношения”. Девочка из фонда. PR-консультант. Или как ты там её называешь, чтобы мне было удобнее глотать?
Руслан сделал шаг ко мне.
— Она не должна была ничего знать.
Вот.
Иногда человек сам не понимает, что именно он сказал.
А женщина понимает сразу.
Я даже кивнула. Очень спокойно.
— То есть знать было что.
Он замер.
— Катя…
— Нет. Не смазывай. Я спросила прямо. Она солгала?
Милана чуть подняла подбородок.
— Я ничего не—
— Молчите, — сказала я, не поворачиваясь. — Ваш выход был минуту назад. Сейчас я разговариваю с мужем. Пока ещё.
Сзади кто-то шумно втянул воздух.
Гости у дверей террасы уже не делали вид, что случайно вышли подышать. Они стояли с бокалами, с напряжёнными лицами, с тем мерзким любопытством, которое люди называют сочувствием, когда хотят выглядеть приличнее.
Павел стоял ближе всех к дверям. Спокойный, но собранный. Лера рядом с ним — бледная, губы сжаты. Тамара Львовна появилась чуть позади, прямая, как нож. Марченко тоже был там. Конечно. Как же без него. Улыбался едва заметно, будто вечер наконец начал оправдывать ожидания.
Вероника стояла рядом с мужем и смотрела на меня так, словно заранее просила прощения за весь этот зал.
Я слышала музыку изнутри.
Она играла всё ещё.
Нелепо. Мягко. Празднично.
Под такую музыку, наверное, хорошо танцевать. Или врать. Кому что ближе.
— Руслан, — сказала я. — Она солгала, когда сказала, что ты собирался уйти после этого вечера?
Он посмотрел на Милану.
Не на меня.
На неё.
И это было хуже ответа.
— Не смотри на неё, — тихо сказала я. — Она не экзаменатор. Я задала вопрос.
Он повернулся ко мне.
— Я не собирался уходить к ней.
Удар пришёл не сразу.
Сначала мозг зацепился за формулировку.
Не собирался уходить к ней.
Не “не собирался уходить”. Не “я тебя не предавал”. Не “это ложь”.
А именно — не к ней.
Господи.
Сколько грязи может поместиться в одном предлоге.
Я почувствовала, как внутри становится пусто. Не больно даже. Пусто. Как будто кто-то вынул из меня все звуки.
— Значит, уходить собирался, — сказала я.
Руслан побледнел.
— Нет. Не так.
— А как?
— Я готовил юридическую защиту.
— Какую?
Он сжал челюсть.
— Катя, не здесь.
Я рассмеялась.
Тихо.
Без веселья.
— Удивительно. Всё интересное в моей жизни теперь происходит “не здесь”. Милана в моём салоне — не здесь. Сообщения — не здесь. Развод — не здесь. Скажи, где это прекрасное место, Руслан? Я туда завтра заеду и наконец узнаю, что творится в моём браке.
Он шагнул ближе.
— Это не развод.
— А что?
— Формальная схема.
Я смотрела на него.
И мне вдруг стало холодно. Не снаружи — изнутри.
— Формальная схема, — повторила я. — С моей жизнью?
— С активами.
— А я там где? Между складом и земельным участком?
— Не передёргивай.
— Я? — Я даже улыбнулась. — Это я передёргиваю? Мой муж обсуждает с чужой женщиной “формальную схему”, в которой, по её словам, я перестану быть нужна “в этом виде”, а передёргиваю я?
Руслан повернулся к Милане.
— Что ты ей сказала?
Голос стал таким, что Милана впервые по-настоящему испугалась.
Но мне уже было всё равно.
— Не надо, — сказала я. — Не надо сейчас делать вид, что проблема в том, как она пересказала. Проблема в том, что ей было что пересказывать.
Он резко выдохнул.
— Я хотел защитить тебя.
Вот она.
Фраза, которая должна была стать щитом.
А стала ножом.
Я посмотрела на него, и мне вдруг захотелось не кричать, не язвить, не бить словами. Мне захотелось сесть прямо на холодный пол террасы и спросить совсем по-детски:
“Руслан, ну зачем?”
Но я не села.
Потому что на мне было чёрное платье. Потому что за спиной стояли гости.
Потому что в двадцать три года брака женщина имеет право развалиться, но не обязана делать это на радость чужим людям.
— Защитить, — сказала я. — Ты хотел защитить меня от правды?
— От удара.
— Поздравляю. Ты стал ударом сам.
Он вздрогнул.
Совсем чуть-чуть.
Но я увидела.
И стало ещё больнее.
Лучше бы не вздрагивал. Лучше бы был мерзавцем без признаков жизни внутри. С такими проще. Их вычёркивают, делят имущество, меняют замки, покупают новое бельё и привыкают спать посередине кровати.
А этот стоял передо мной с болью в глазах.
Мой Руслан.
Мужчина, который полчаса назад говорил при всех, что я его дом.
И сейчас выяснялось, что этот дом он уже мысленно переписывал через юристов.
— Ты подписал что-то? — спросила я.
— Нет.
— Подготовил?
Молчание.
Вот опять.
Я закрыла глаза.
— Господи, — выдохнула я. — Подготовил.
— Документы делали юристы, — сказал он быстро. — На случай, если—
— Я спросила не про если.
— Это связано.
— Со мной ты связать не потрудился?
Он хотел ответить, но Милана вдруг тихо засмеялась.
Нервно.
Некрасиво.