Страница 20 из 60
ГЛАВА 5
В дорогих ресторанах люди улыбаются тише.
Я давно это заметила.
В обычных местах радость шумная: кто-то смеётся на весь зал, кто-то роняет вилку, кто-то спорит с официантом, что мясо недостаточно прожарено, хотя сам заказывал именно так. Жизнь там не стесняется себя.
А здесь всё было выверено.
Бокалы звенели деликатно. Гости смеялись вполголоса. Официанты двигались так бесшумно, будто их выращивали в специальной школе для людей без суставов.
Красиво.
Дорого.
Идеально для вечера, где все будут делать вид, что пришли поздравить Руслана, а не посмотреть, кто рядом с ним, кто против него и кто завтра подпишет документы.
Руслан держал мою руку.
Крепко.
Не так, как держат женщину для фотографии. И не так, как держат жену, чтобы все видели: вот она, моя законная, одобренная обществом, с хорошим маникюром и приличным стажем.
Нет.
Он держал меня так, будто боялся, что я всё-таки передумаю и уйду.
А я шла рядом и улыбалась.
Потому что иногда улыбка — это не радость. Это способ не показать зубы раньше времени.
— Екатерина Андреевна, — к нам подлетела жена одного из подрядчиков. Имени её я не помнила, зато отлично помнила, как на прошлогоднем ужине она рассказывала, что “женщина после сорока должна быть мудрее”. Сама при этом так следила за своим мужем, что у того, бедного, даже взгляд ходил по залу под конвоем. — Вы сегодня невероятны. Просто невероятны. Руслан Тимурович, ну вам сказочно повезло.
Руслан повернул голову ко мне.
В глазах — лёгкая усмешка.
— Я знаю.
Сказал спокойно.
Без игры.
И почему-то именно это меня задело.
Не комплимент чужой женщины. Не его довольный взгляд. А то, что он сказал “я знаю” так, будто правда знал. Будто видел меня. Будто не последние дни заставлял сомневаться в самых простых вещах.
Я улыбнулась женщине.
— Спасибо. Вам тоже очень идёт этот цвет.
Я соврала.
Цвет ей не шёл.
Но взрослые женщины тем и отличаются от молодых: мы умеем выбирать, когда говорить правду. Иногда платье на чужой жене не стоит человеческих жертв.
Гости подходили один за другим.
Поздравления, рукопожатия, поцелуи в щёку, вежливые фразы.
— Руслан Тимурович, масштабный проект.
— Катя, вы как всегда держите планку.
— Ваша пара — пример.
— Двадцать три года вместе? Сейчас это редкость.
— Алиса не прилетела? Ах, молодёжь, у них своя жизнь.
На этой фразе я каждый раз улыбалась чуть тоньше.
Да, у молодёжи своя жизнь.
У взрослых, как выяснилось, тоже. Иногда настолько своя, что жена узнаёт о ней последней.
Руслан отвечал ровно, уверенно. Благодарил. Представлял меня тем, кого я не знала. Иногда чуть сжимал мою ладонь, когда кто-то говорил слишком долго или слишком липко.
Я знала эти жесты.
“Потерпи”.
“Ещё минуту”.
“Я рядом”.
“Этот идиот мне тоже неприятен”.
Раньше мне этого хватало.
Сегодня каждый жест проходил через новый фильтр.
Рядом — да.
Но насколько?
Павел Ершов появился у нашего стола с бокалом воды. Не шампанского, не виски, а воды. У владельцев ресторанов, как у врачей, странные отношения с продуктом своей профессии: вокруг все пьют, едят, веселятся, а они смотрят на это глазами человека, который уже знает, кто через час потребует пересадить его подальше от кондиционера.
— Всё в порядке? — спросил он у меня, но взглядом быстро прошёлся по залу.
— Пока никто не умер и не потребовал безглютеновый торт, так что да.
— Безглютеновый есть.
— Павел, вы опасно идеальны.
— Это не идеальность, это опыт. Однажды на юбилее банкир устроил скандал из-за лука в салате, хотя салат был без лука.
— И чем закончилось?
— Его жена сказала, что она просто не любит мою официантку, потому что она моложе её. После этого лук уже никого не интересовал.
Я невольно рассмеялась.
Руслан посмотрел на Павла.
Вежливо.
Но я знала этот взгляд.
Мужчина оценивал другого мужчину. Не как угрозу ещё. Скорее как предмет, стоящий слишком близко к границе участка.
— Павел Игоревич, — сказал Руслан. — Спасибо за организацию.
— Ваш вечер, Руслан Тимурович. Мы стараемся.
— Надеюсь, без сюрпризов.
Павел перевёл взгляд на меня.
На секунду.
— В ресторане без сюрпризов не бывает. Но некоторые мы умеем не пускать дальше гардероба.
Руслан понял.
Я — тоже.
Миланы на входе пока не было.
По крайней мере, в зал она не прошла.
Руслан снова сжал мою руку.
— Видишь? — тихо сказал он, когда Павел отошёл. — Всё спокойно.
Я повернулась к нему.
— Не люблю, когда ты говоришь это в начале вечера.
— Почему?
— Потому что потом у сценариста обычно заканчивается совесть.
Он усмехнулся.
— У нас нет сценариста.
— Вот именно. Поэтому страшнее.
Он хотел ответить, но к нам уже шёл Антон Марченко.
Я сразу поняла, что это он, ещё до того как Руслан напрягся.
Таких мужчин видно на расстоянии.
Не потому что они выглядят ярко. Наоборот. Марченко был собран до скуки: дорогой серый костюм, аккуратная борода, спокойная улыбка, часы, которые не кричали о цене, а просто смотрели на всех свысока вместе с хозяином.
Возраст около пятидесяти.
Из тех, кто умеет говорить “дорогой друг” так, что хочется проверить карманы.
Рядом с ним шла женщина.
Вероника.
Третья жена, если верить списку и моей памяти. Хотя такие женщины редко выглядят “третьими”. Они выглядят как последняя версия, в которую мужчина вложился после двух неудачных обновлений.
Красивая.
Холодная.
Очень ухоженная.
Тёмные волосы убраны в низкий пучок, платье цвета стали, тонкие серьги, лицо без лишней мимики. Она не цеплялась за руку Марченко, не изображала восторг и вообще казалась человеком, который пришёл не на праздник, а на вскрытие. Просто в хорошем платье.
— Руслан, — Марченко широко улыбнулся и протянул руку. — С днём рождения, старик.
Старик.
Хорошее начало.
Мужчины любят так поздравлять друг друга, когда хотят напомнить: время идёт, друг мой, и ты тоже не вечный.
Руслан пожал ему руку.
— Спасибо, Антон.
— И с проектом. Хотя официально поздравлять будем после подписания. Но мы-то понимаем, что всё уже решено.
— В бизнесе ничего не решено, пока деньги не дошли, а юристы не перестали задавать вопросы.