Страница 19 из 60
Внутри у нас сейчас было что-то вроде старого дома после землетрясения: фасад стоит, окна целые, но в стенах уже пошли трещины.
Я достала коробку с запонками.
— Это тебе.
Он удивился.
— Сейчас?
— Да. При всех не хочу.
Он взял коробку.
Открыл.
Долго смотрел.
Потом достал одну запонку, повернул, увидел гравировку.
И замер.
Я наблюдала за ним и вдруг испугалась, что сейчас он скажет что-нибудь красивое. А я не выдержу. Красивые слова иногда добивают хуже правды.
Руслан молчал.
Потом поднял глаза.
— Катя…
Голос у него сел.
— Не надо, — сказала я. — Просто надень.
Он кивнул.
Я взяла запонки, и сама застегнула ему манжеты.
Правая.
Левая.
Мои пальцы не дрожали.
А внутри дрожало всё.
Какая же это была беззащитная фраза.
Я застегнула вторую запонку и не сразу отпустила его руку.
Руслан накрыл мои пальцы своей ладонью.
— Я верну тебе спокойствие, — сказал он тихо.
Я посмотрела на него.
— Не надо возвращать мне то, что ты не один забирал.
Он понял.
Снова.
Понимал он сегодня слишком много, но всё равно будто опаздывал на один шаг.
— Тогда что мне сделать? — спросил он.
Я хотела ответить резко.
Что-нибудь в своём стиле. Умное, злое, удобное, чтобы закрыться.
Но вместо этого сказала правду:
— Не дай мне сегодня почувствовать себя чужой рядом с тобой.
Он будто вздрогнул.
Совсем чуть-чуть.
Потом притянул меня к себе.
Не страстно.
Не красиво для кино.
Просто крепко.
Так, как держат человека, которого можно потерять не завтра, не когда-нибудь, а уже сейчас, в собственных руках.
Я стояла, уткнувшись лбом ему в плечо, и впервые за этот безумный день позволила себе закрыть глаза.
Мне хотелось, чтобы всё оказалось ошибкой.
Чтобы Милана была просто наглой дурой.
Чтобы фонд был просто фондом.
Чтобы Марченко был обычным скользким партнёром, а не врагом.
Чтобы Руслан действительно ничего не скрывал от меня, кроме усталости и плохих новостей.
Мне хотелось вернуться на неделю назад.
В тот день, где я ещё не знала имени Милана Рогова.
Где моё кольцо было просто кольцом.
Где мужской телефон не был минным полем.
Где фраза “после вечера” не звучала как приговор.
Руслан поцеловал меня в висок.
— Ты моя жена, Катя. Никто не сделает тебя чужой.
Я не ответила.
Потому что знала: иногда женщину делает чужой не кто-то.
Иногда это делает собственный муж, когда решает, что справится без неё.
В машине мы ехали молча.
За рулём был Тимур. Он посмотрел на меня в зеркало, увидел платье, серьги, лицо и тут же отвёл взгляд.
Правильно.
Некоторые состояния женщины лучше не комментировать, если хочешь дожить до пенсии.
Руслан сидел рядом, держал мою руку.
На его манжете темнела моя гравировка.
Я смотрела на эти слова и думала о том, что дом — странная вещь. Его строишь годами. Кирпич за кирпичом. Кредит за кредитом. Примирение за примирением. Ребёнок, болезнь, усталость, первая крупная победа, первая большая потеря. Всё складывается в стены.
А потом кто-то чужой приходит с тонкой шпилькой и ищет, куда нажать, чтобы пошла трещина.
— Катя, — сказал Руслан тихо.
— Что?
— Если что-то пойдёт не так, держись рядом со мной.
Я повернула голову.
— Нет.
Он нахмурился.
— Что значит нет?
— Если что-то пойдёт не так, я буду держаться рядом с собой.
Тимур за рулём очень аккуратно сделал вид, что его не существует.
Руслан смотрел на меня долго.
Потом кивнул.
— Хорошо.
— Правда хорошо?
— Нет. Но я учусь.
Я усмехнулась.
— В твоём возрасте это почти подвиг.
Он чуть сжал мою руку.
И на секунду мы снова стали похожи на нас.
На тех, кем были всегда.
Двое упрямых людей, которые могли ругаться до хрипоты, но всё равно держали друг друга, когда снаружи становилось холодно.
Ресторан сиял огнями.
У входа уже стояли первые гости. Камеры. Официанты. Мужчины в костюмах. Женщины в дорогих платьях. Павел у дверей, безупречно спокойный. Лера в чёрном — конечно, в чёрном — с бокалом шампанского в руке и взглядом боевого союзника.
Тамара Львовна рядом с входом, прямая, как приговор, в тёмно-вишнёвом платье. Она посмотрела на меня, чуть заметно кивнула.
Одобрение.
Или приказ не падать.
У Тамары Львовны это часто было одно и то же.
Тимур открыл дверь.
Холодный воздух коснулся лица.
Руслан вышел первым, обошёл машину и подал мне руку.
На секунду я задержалась.
Не потому что боялась выйти.
А потому что понимала: за этой дверью вечер, после которого что-то изменится.
Я ещё не знала, что именно.
Но уже чувствовала.
Иногда беда не приходит внезапно.
Она заранее расставляет стулья, заказывает цветы, печатает карточки гостей и ждёт, когда ты войдёшь в зал в красивом чёрном платье.
Я вложила руку в ладонь Руслана.
Вышла из машины.
Улыбнулась гостям.
И пошла рядом с мужем туда, где нас уже ждали.