Страница 15 из 60
ГЛАВА 4
— Екатерина Андреевна, молния правда не сходится, — повторила Милана из примерочной.
Я посмотрела на своё отражение в зеркале.
Спокойная женщина.
Хорошая укладка.
Безупречный макияж.
Лицо человека, который сейчас не представляет, как красиво можно задушить клиентку и назвать это производственной травмой.
— Значит, платье вам мало, — сказала я.
Пауза.
— Возможно, у вас просто размерная сетка странная.
Я улыбнулась.
Конечно.
Если женщина не влезла в платье, виновата размерная сетка. Если влезла в чужой брак — виновата жена, которая “не так поняла”. Логика у некоторых людей работала безупречно. Жаль, только в одну сторону.
Я подошла к двери примерочной.
— Милана, у нас итальянские лекала. Они странные только для тех, кто переоценивает свои параметры.
За дверью стало тихо.
Нина, стоявшая у входа в синюю гостиную с планшетом, медленно опустила глаза. Очень профессионально. Почти не улыбнулась. Я мысленно поставила ей премию.
— Поможете? — спросила Милана.
Голос всё ещё мягкий.
Но в нём уже царапало.
Вот теперь она была настоящей. Не вежливая консультантка фонда, не “девушка от Руслана Тимуровича”, не тонкая блондинка с кофейной чашкой в пальцах.
А женщина, которая пришла на мою территорию не за платьем.
Проверить, как я реагирую. Дёргаюсь ли. Злюсь ли. Боюсь ли.
Ну что ж.
Пусть учится.
Я открыла дверь примерочной без суеты. Милана стояла ко мне спиной. Красное платье облегало её тело хорошо, даже красиво. Но молния на несколько сантиметров ниже лопаток действительно не сходилась.
Не потому что платье было мало.
А потому что она натянула ткань неправильно и специально чуть подняла плечи.
Глупый трюк.
Милана явно не знала, сколько женщин я видела в примерочных. Невесты, любовницы, жёны, бывшие жёны, матери, свекрови, женщины после родов, женщины после измен, женщины после пластики, женщины перед свадьбой с нелюбимым мужчиной. Все они приходили ко мне и пытались влезть не только в платье, но и в какую-то новую версию себя.
Я умела отличать настоящую неловкость от спектакля.
— Выдохните, — сказала я.
— Я и так выдохнула.
— Нет. Вы делаете вид, что выдохнули. Это разные вещи.
Она посмотрела на меня в зеркало.
Наши взгляды встретились.
Я положила ладонь ей на спину, второй рукой аккуратно потянула молнию вверх. Не резко. Не грубо. Очень профессионально. Так, как делают женщины, которые в жизни застёгивали чужие платья гораздо чаще, чем расстёгивали чужих мужей.
Молния пошла легко.
До конца.
— Видите, — сказала я. — Всё сходится. Когда не сопротивляться очевидному.
Милана чуть улыбнулась.
— Вы очень тонко умеете оскорблять.
— Не оскорблять. Подбирать формулировки по фигуре.
Она повернулась к зеркалу.
Платье село идеально.
И это меня раздражало.
Было бы проще, если бы оно её уродовало. Если бы цвет дешевил лицо, если бы ткань топорщилась, если бы она выглядела в нём смешно. Но нет. Милана была красива. По-настоящему. Молодая кожа, длинная шея, тонкие запястья, ровная спина. Та самая красота, которой не нужно ничего доказывать, потому что за неё всё ещё говорит возраст.
В двадцать семь женщина может позволить себе просто войти.
В сорок три ты уже входишь с историей за плечами.
И иногда эта история тяжелее любого украшения.
— Неплохо, — произнесла Милана, рассматривая себя.
— Хорошо.
— Думаете?
— Я не думаю, я вижу.
Она провела рукой по талии.
— Руслану Тимуровичу понравится?
Вот.
Без ножа.
Без крика.
Просто маленький, аккуратный укол прямо под ребро.
Я посмотрела на неё в зеркало.
— Я не подбираю платья под вкус чужих мужей, а особенно моего. И думаю ему понравится скорее то, что будет на мне.
Её пальцы замерли на ткани.
— Я имела в виду как организатору вечера.
— Конечно.
— Вы неверно меня поняли.
— Милана, — я улыбнулась, — если бы я каждый раз получала деньги за эту фразу, давно бы купила второй салон. В Париже.
Она повернулась ко мне уже полностью.
— Вы ревнуете?
Я рассмеялась.
Негромко.
Почти искренне.
— К вам?
— А почему нет?
— Потому что ревность — это когда женщина боится потерять своё. А я пока просто наблюдаю, как маленькая девочка пытается примерить не свой размер.
Милана медленно кивнула. Улыбка осталась, но глаза стали холоднее.
— Руслан Тимурович говорил, что вы умная.
Сердце снова неприятно ударило.
Как же легко она произносила его имя.
Руслан Тимурович.
Не Руслан. Не Руслан Тимурович с уважением. А именно так, чтобы между словами проскользнуло что-то личное. Тонкая нитка. Непристойная не потому, что вульгарная, а потому что рассчитанная.
— Он часто обсуждает со своими консультантками мой ум?
— Иногда мужчинам нужно с кем-то говорить.
— Конечно. Особенно когда дома у них жена, с которой они прожили двадцать три года. Беда только в том, что говорить с женой сложнее. Она помнит факты.
Милана чуть наклонила голову.
— Вы считаете меня угрозой?
— Нет.
— Нет?
— Угроза — это когда может быть больно. А вы пока раздражение.
Вот теперь попала.
По лицу было видно.
Она быстро взяла себя в руки, но на секунду губы дрогнули.
Молодость прекрасна, но у неё один недостаток: кожа ещё не научилась врать вместе с глазами.
— Беру, — сказала она резко.
— Отлично.
— И ещё что-нибудь. Более… вечернее.
— Это и есть вечернее.
— Более заметное.
Я посмотрела на неё.
— Милана, есть платья, которые помогают женщине быть заметной. А есть женщины, которые пытаются платьем компенсировать отсутствие места. Второе я не продаю.
Она медленно выдохнула.
— Вы всегда так разговариваете с клиентами?
— Только с теми, кто приходит ко мне в салон и врёт, что её рекомендовал мой муж.
Тишина стала плотной.
Даже Нина у двери перестала дышать.
Милана посмотрела на меня без улыбки.
— А если не врёт?
Вот тут внутри стало тихо.
Очень.
Я слышала, как за дверью кто-то прошёл по коридору. Как внизу администратор ответила на звонок. Как в соседней примерочной невеста засмеялась — легко, счастливо, ещё не зная, что семейная жизнь иногда умеет бить с такой стороны, где не ждёшь.