Страница 30 из 74
– Атипичный аутизм лёгкой степени, – ответила женщина. – Он всё понимает, читает, пишет, рассказывает, отвечает на вопросы... По настроению. А вот самому начать разговор или о чём-то спросить ему бывает трудно.
Она снова тяжело вздохнула.
– Ладно, проходите. Будем кушать. А для Егорушки у меня кашка гречневая с курочкой.
Мальчик уже сидел за столом ровно и прямо.
– Да, – без всяких эмоций подтвердил он.
Спустя некоторое время Вова довольно откинулся на спинку стула и сытой улыбкой сообщил:
– Большое спасибо! Так вкусно я ел только у бабушки в детстве.
– Спасибо огромное, Вера Николаевна. Всё было очень вкусно, – поддержал его Макс.
– Да что вы, ребята... Обычный обед, – женщина смущённо начала собирать со стола тарелки. – А на десерт у нас блины со сметаной и творогом.
– Блины? Со сметаной? – Вовка почти взвыл. – Я точно отсюда не уеду...
Все рассмеялись. Макс прекрасно знал, что аппетит у его друга поистине неисчерпаемый. Он встал из-за стола, чтобы немного размяться и пройтись по комнате. Макс достал из сумки фотографии, которые ему дала Олеся. После обеда он собирался показать их Вовке и наконец подробно рассказать обо всём, что произошло за последние недели.
Когда он перебирал снимки, два из них выскользнули из стопки и упали под стол. Егорка неожиданно быстро сорвался с места и первым поднял фотографии. Прежде чем вернуть их Максу, мальчик внимательно посмотрел на один из снимков.
– Я здесь был, – чётко произнёс он. – Это карусели.
Потом посмотрел на фотографию ещё раз и добавил:
– И качели.
Макс улыбнулся.
– Да. Всё верно.
Егор протянул снимки, но вдруг указал пальцем на один из углов фотографии.
– Там живёт дядя.
Улыбка медленно исчезла с лица Макса.
– Какой дядя?
– Вот этот.
Мальчик коснулся пальцем изображения мужчины в светлом костюме. Макс почувствовал, как по спине пробежал холодок.
– Ты его видел?
– Да.
– Где? В том парке?
– Да.
– А когда?
Егор пожал плечами.
– Не знаю. Всегда.
Он немного помолчал и добавил:
– Возле большой карусели.
В комнате стало тихо. Макс нахмурился и посмотрел сначала на фотографию, потом на мальчика.
– И ты с ним разговаривал?
– Да.
– И что он говорил?
Егор снова пожал плечами.
– Ничего.
– Тогда почему ты сказал, что он твой друг?
Мальчик посмотрел на Макса так, словно вопрос показался ему странным.
– Потому что друг.
Ничего не понимающий Вова, спросил:
– Вы о чём вообще? Бро, у пацана диагноз, – тихо добавил он и выразительно посмотрел на Макса.
Максим ничего не ответил, а Егор уже и вовсе вышел на улицу. В комнату зашла Николаевна. В руках у неё было большое блюдо с блинами.
– А Егорка где?
– На улицу выбежал. Скажите, Вера Николаевна, а он понимает, что говорит?
– Да. В принципе, он смышлёный мальчик. Просто иногда может замкнуться в себе тогда с ним бывает сложно. А что, он вам что-то рассказал?
Макс хотел передать слова Егора, но Вова его опередил.
– Мальчонка сказал, что бывал в парке аттракционов и видел там мужчину похожего на памятник, а Макс поверил и теперь хочет эту теорию уточнить. Да, бро?
Но Николаева даже не улыбнулась. Она серьёзно произнесла:
– Да... Он об этом много раз рассказывал и мне, и Николаю Фёдоровичу, и матери своей. Мы слушали и всегда думали, что это его выдумки. А он значит, и вам решил рассказать, – она вздохнула и покачала головой. – Он особенный ребёнок, у него свой мир, своё воображение. Он иначе воспринимает нашу привычную реальность. По-своему, по-особенному. Бог его ведает... Может и видел там кого, кто ж его знает.
Потом, спохватившись, быстро произнесла:
– Вы садитесь, и налетайте на блины, пока ещё тёплые. Пойду позову Егора, для него я приготовила блинчики без сахара и из другой муки.
Вскоре она вернулась с мальчиком, и он тоже сел за стол.
– Давай, Егорушка, бери блинчик, – она подвинула к нему тарелку с отдельно сложенными блинами. – Диета сложная, безглютеновая. И шоколад ему нельзя. Особенно – шоколад. Мама ребят в город по делам уехала, а они с нами. Помощники наши.
Она задумчиво помолчала, и продолжила:
– Своих детей бог не дал, вот и чужие в радость. А они такие славные мальчишки. Егорушка мне помогает поливать грядки, а Витюше интересно рядом с мужем моим. Они то мастерят чего, то на рыбалку вместе. Маринка, мать их, одна с ними. Отец ребят живёт отдельно. Какая уж причина – не знаю.
– Спасибо, Вера Николаевна. Вкусно! Может помощь нужна? – спросил Вовка, поглаживая живот.
– Что вы, какая помощь! Отдыхайте. На речку сходите, в лес. Скоро уж и хозяин мой должен вернуться. Долго уж рыбачат. Поди голодные до сих пор.
Макс тоже поблагодарил женщину за блинчики и поднялся из-за стола.
– Ну что, брат? Куда сначала – речка, потом лес, или наоборот?
Вован выглядел сытым и сонным. Он растянул губы в довольную улыбку и пропел:
– А нам всё равно, куда мы идём. Я так наелся, что даже и не знаю… Давай на речку.
***
Едва выйдя за калитку, парни буквально столкнулись с Николаем Фёдоровичем и Витьком. Они как раз возвращались с рыбалки. Увидев Максима, мужчина громко воскликнул:
– Вай, какие люди! Здравствуйте! Давно прибыли?
Парни по-мужски поздоровались с Фёдоровичем, затем познакомились с Витей. Мальчик по очереди, совсем как взрослый, пожал им руки, а потом с гордым видом продемонстрировал свой улов. В его ведёрке лежали три карпа средней величины и один окунь.
Вован искренне восхитился добычей и тут же сообщил, что завтра утром они с Максом тоже собираются отправиться на рыбалку. В мешке у Николая Фёдоровича рыбы оказалось не меньше, но хвалиться он не стал. Лишь загадочно улыбнулся и сказал, что на ужин будет вкуснейшая уха из окуня. Они ещё немного поговорили и, договорившись встретиться вечером, отправились к реке.
По дороге Макс наконец рассказал Вовке всё с самого начала. Он старался не упустить ни одной детали. Сначала – про судьбу Лизы, затем – про Артура, про свои сны, Алину, встречу с Олесей, старые снимки Маши.
Вовка слушал молча и удивительно серьёзно. Ни разу не перебил, не усмехнулся и не попытался свести всё к обычным совпадениям. Когда рассказ закончился, он задумчиво посмотрел перед собой и спросил:
– Фотографии, которые ты взял, остались на даче?
Макс кивнул.
– Остались.