Страница 97 из 104
Глава 22
Вселенная не всегда предупреждает заранее. Она не хлопает по плечу и не преподносит аккуратно сформулированную гипотезу. Иногда она просто подбрасывает тебе новую переменную — без предупреждения, нерешаемую — и говорит: «Удачи, ботанка».
К счастью, я на редкость хорошо научилась принимать новые переменные с распростертыми объятиями и вполне сносной улыбкой, словно мы с неопределенностью когда-то заключили мировое соглашение. Ведь, возможно, неопределенность — это не проблема, которую нужно решить. Может, это просто начало чего-то нового. Не отсутствие ответов, а шанс найти ответы получше. Совершенно новые.
И вообще, если гипотеза меняется в разгар исследования, это не провал. Это обычная наука.
Если она подтвердится — отлично. А если нет? Поздравляю, вы только что окунулись в упоительный хаос открытий. Какое совпадение, ведь именно так я бы описала и любовь, и работу в лаборатории: все запутанно, немного взрывоопасно, движимо любопытством и целиком зависит от веры в свой метод.
И там, и там ты постоянно проверяешь границы на прочность. Пересматриваешь выводы. Учишься понимать, когда стоит бросить вызов переменным, а когда — позволить им тебя удивить. Потому что в конечном счете сильнее всего тебя меняет не та работа, которая приносит чистые результаты. Иногда это то самое исследование, которое рушит твою первоначальную модель и заставляет построить что-то гораздо лучшее.
Я хожу взад и вперед по длинной сцене театра Кеннеди. Обычно здесь ставят пьесы и студенческие спектакли, но сегодня ее приспособили под научный доклад.
— Так что да, результаты указывают на то, что мы столкнулись с явлением, которое никогда прежде до конца не понимали, — говорю я и с усмешкой добавляю: — До сегодняшнего дня.
По залу прокатывается гул голосов — любопытствующих, скептических. Справедливо. Большинство головоногих в исследовании доктора Кимберт вели себя в строгом соответствии с ожиданиями. Но двое — всего двое — проявили нечто странное. Нечто такое, что я ласково окрестила «финт Деймона». И да, теперь вся команда зовет это только так.
Произошло вот что: у этих двух подопытных мы заметили внезапную, целенаправленную смену используемых щупалец. Щупальца, которые обычно служили для одной функции, ну, скажем, для передвижения, спонтанно брали на себя задачи мелкой моторики, для которых ранее тренировали совсем другие щупальца. И они не просто зеркально повторяли движения, а выполняли действие с ювелирной точностью. Как будто осьминог перенаправлял команду в режиме реального времени.
Оказалось, ротовые внутримышечные нервные стволы — ВНС — связывают не только соседние щупальца, но и те, что расположены через одно от них. Это значит, что конечности действуют не обособленно. Они встроены в более глубокую, быструю и адаптивную систему, чем мы представляли раньше. Деймон показал мне это еще несколько месяцев назад — он менял свои леговские руки на другие так легко, словно в этом не было ничего особенного. Он готовил меня, в своей хаотичной манере, к обнаружению сетевой нервной системы, которую я тогда даже не догадывалась искать.
Я заканчиваю доклад через полчаса, выставив все факты напоказ, чтобы каждый желающий мог в них поковыряться. В толпе мелькает немало понимающих улыбок — а мне самой срочно требуется новый дезодорант, если судить по взмокшим подмышкам. Мандраж перед первым профессиональным выступлением. Вполне простительно, я считаю.
Когда я спускаюсь по небольшой лестнице в левой части сцены, оставляя яркий свет прожекторов за спиной, меня встречает доктор Кимберт и незнакомая женщина — высокая, с короткими серебристыми кудрями и осанкой, которая прямо-таки заявляет: «Я точно знаю, кто я такая, и ты сейчас тоже это поймешь».
— Мисс Тейлор, познакомьтесь, это доктор Амандо, — говорит мой профессор теплым, горделивым тоном. — Она блестящий ученый-исследователь и, возможно, присоединится к нашей работе на объекте в ближайшие несколько недель, учитывая наши последние открытия. Жизель, это Корали — она пришла в мою команду пять недель назад.
Я протягиваю руку, и доктор Амандо берет ее обеими своими. Хватка у нее мягкая, но уверенная — ее личный вариант объятий.
— Очень приятно с вами познакомиться, — говорю я.
— Взаимно, — отвечает она. Ее взгляд перемещается на сцену. — Вы держались просто чудесно.
Я краснею. Потому что да, ладно, выступила я уверенно — если не считать пары мелких заминок и того факта, что при кураже я размахиваю руками как стюардесса при инструктаже. Но слышать такое от человека ее уровня — это просто... невероятно.
— Готова поспорить, натерпелись вы бед, работая под ее началом, — поддразнивает доктор Амандо, толкая доктора Кимберт локтем в бок.
— О, это уж точно, — со смехом отзываюсь я. — Ничто так быстро не сбивает спесь, как попытка произвести впечатление на полный зал морских биологов, в процессе которой ты путаешь виды морских звезд.
Это правда случилось. На второй неделе. И до сих пор приходит ко мне в кошмарах.
Они обе смеются — тем легким, непринужденным смехом, который бывает только между женщинами, достаточно долго пробывшими в окопах академической науки, чтобы знать: умение признавать свои ошибки — часть профессии. Мы болтаем еще пару минут, прежде чем их утягивает обратно в водоворот последокладного общения.
Я пользуюсь моментом, чтобы ускользнуть незамеченной.
Ну, или настолько незамеченной, насколько это вообще возможно, когда к тебе приковано все внимание человека по фамилии Уилкс.
Холден подпирает стену в глубине аудитории, его темная одежда и резкие черты лица позволяют ему буквально сливаться с тенями. Руки скрещены на груди, ноги скрещены в лодыжках — любому другому он показался бы неприступным. Но не мне. Больше не мне.
Серьезное выражение его лица сменяется лукавой улыбкой, едва я подхожу ближе. Он опускает руки и скользит ладонью мне на талию, согревая своим теплом, а затем целует в макушку.
— Сколько раз? — спрашиваю я, тая от его запаха — хвоя и дождь, тот самый упрямый аромат, происхождение которого он до сих пор отказывается объяснять. Когда на прошлой неделе я спросила, не разливает ли он его по флаконам с этикеткой «Одеколон Загадочного Мужчины», он лишь тихо хмыкнул и перевел тему.
— Три, — говорит он, подстраиваясь под мой шаг. Мы толкаем двойные двери и выходим наружу, где университетский городок залит ярким солнечным светом.