Страница 48 из 104
И вот теперь с ним что-то случилось. Что-то, что я не умею исправлять.
Раньше я говорила людям, что Деймон напоминает мне, ради чего я вообще сюда приехала. Но это лишь часть правды. Еще он напоминает о том, каково это — быть кому-то нужной. Приходить каждый день и знать, что это имеет значение, пускай даже для одного маленького смышленого цефалопода.
Не то чтобы я ждала, что люди — или осьминоги — остаются навсегда. Я не наивна. Я выросла у моря. Я знаю, как легко люди уходят. Знаю, каково это — провожать взглядом уходящие из гавани корабли и видеть, как они возвращаются без кого-то из команды. Мне знакома эта тихая жестокость, когда с тобой прощаются, не произнося ни слова.
Но Деймон никогда не уходил. Ни когда аквариум забывали закрыть, ни когда в лаборатории было шумно. Ни даже когда я слишком уставала, чтобы поговорить с ним.
Он всегда был... просто рядом.
И я не знаю, как пережить такую потерю и не сломаться внутри.
Я сползаю по стене и сажусь прямо на пол у двери кабинета, подтянув колени к груди и крепко обхватив их руками, будто пытаясь физически удержать себя от того, чтобы не развалиться на части.
Я не готова его отпустить. Только не сейчас.
Сделав несколько глубоких вдохов, я поворачиваю голову налево и смотрю вдоль коридора, туда, где золотые таблички сменяются серебряными.
Холден может быть у себя.
Он мог бы помочь. Он уже помогал — столько раз, что не сосчитать: и с дипломом, и с экспериментами над Деймоном. Ему не плевать на науку, даже если она намертво переплетена со мной. И он умный. Сука, он всегда такой умный. Если кто и сможет быстро во всем разобраться, то только он.
Но в прошлый раз, когда я точно так же стучалась к нему в дверь, я была на грани срыва. Чуть не рыдала из-за каких-то гипотетических глупостей. До ужаса похоже на дежавю: тот же коридор, тот же дрожащий голос, только повод для разбитого сердца другой. На этот раз из-за моллюска.Пожалуйста, помоги мне, Холден. Знаю, у меня опять истерика, но сейчас дело вообще не в тебе.
И все же ради Деймона я пойду на это. Перешагну через неловкость. Через уязвимость. Я постучу снова.
Я поднимаюсь, оторвавшись от пустой двери доктора Кимберт, и направляюсь в конец коридора. Я уже почти подхожу к кабинету Холдена, как вдруг знакомая мелодия заставляет меня застыть на месте — из соседней комнаты тихо доносится «Brazil» Деклана Маккенны.
Я узнаю ее мгновенно.
Это же плейлист Майи, тот самый микс для калифорнийских серферов. Она записала его для Тео две недели назад, когда Алана позвала его к нам на ужин.
Точно. Кабинет Тео как раз по соседству. Я никогда не обращалась к нему за помощью — Холден ясно дал понять, что морская биология вообще не по части Тео, — но сейчас эта музыка немного успокаивает натянутые нервы. А Тео... Тео кажется безопасной гаванью.
Я делаю шаг в сторону и легонько стучу в открытую дверь.
— Да! Заходи! — отзывается он.
Я переступаю порог, и его красивая улыбка гаснет, стоит ему меня увидеть. Он быстро оглядывает мое лицо, и на смену улыбке приходит знакомое выражение — мягкая, тревожная хмурость.
— Корали? Что случилось?
Он выключает музыку и в два широких шага пересекает комнату. Его ладонь мягко ложится мне на плечо, возвращая к реальности.
Я поднимаю голову, встречаясь с ним взглядом. Его темно-синие глаза внимательно изучают меня. От этой тихой заботы в его взгляде у меня щемит в груди.
— Я... извини, что отвлекаю, — шепчу я. — С Деймоном что-то не так. С осьминогом из третьей лаборатории.
— Я знаю, кто такой Деймон, — говорит он, хмурясь еще сильнее.
— Знаешь?
— Конечно. Холден всегда... — он осекается, а затем слегка сжимает мое плечо. — Что с ним?
— Он побледнел. Ни на что не реагирует. Даже к лего не прикоснулся, которое я утром положила в аквариум.
На последних словах голос перехватывает. Я часто моргаю. Черт возьми, я не собиралась плакать из-за этого, но, кажется, сейчас расплачусь.
Тео не колеблется ни секунды. Он притягивает меня к себе и крепко обнимает за плечи, утыкаясь подбородком мне в макушку.
От него пахнет солнцезащитным кремом, чистой одеждой и каким-то цитрусовым мылом. Такой запах всегда внушает надежду, что все будет хорошо, даже когда все катится к чертям.
— Что ты уже проверила? — тихо спрашивает он.
— Все. Температуру воды, щелочность, аммиак, нитраты. Осмотрела щупальца, глаза — все чисто. Никаких видимых причин, но ему плохо.
Он медленно кивает, все еще не выпуская меня из объятий. Затем чуть отстраняется, чтобы снова заглянуть мне в лицо.
— Я, конечно, не спец по морским гадам, — говорит он с виноватой полуулыбкой. — Но... ты у профессоров спрашивала?
— Те, кто действительно знает Деймона, сегодня уехали, — отвечаю я. — Я думала пойти к Холдену, но...
Тео снова кивает, будто понимает все без слов — и то, что я сказала, и все, о чем промолчала.
— Его тоже нет. Но я напишу ему, — произносит он. — А пока пойдем проверим твоего приятеля. Скинем Х фотки, может, он что подскажет.
Мне хочется спросить, где Холден. Почему Тео так уверен. Но я молчу. Сейчас мне просто нужен кто-то надежный рядом. Кто-то, кто не станет расспрашивать, почему у меня так тяжело на душе.
Он достает телефон и уже вовсю строчит сообщение. Я пристраиваюсь рядом, и мы вместе идем в сторону лаборатории.
Все мои мысли сейчас только об аквариуме — и об умном, скрытном существе, которое ни разу меня не подвело.
Спустя полчаса Тео уже отправил Холдену фотографии и подробный отчет о состоянии Деймона. Мы еще раз перепроверили все показатели в аквариуме, и, к моему удивлению, Тео — благодаря своему инженерно-океанологическому образованию — подсказал пару возможных регулировок, о которых я даже не думала. Деймону пока не стало сильно лучше, но, когда Тео опустил руку в воду, одно из щупалец осьминога мягко обвилось вокруг его пальцев, проявляя любопытство. Совсем чуть-чуть, но это уже хоть что-то. Я позволила себе улыбнуться.
На протяжении всего этого кошмара Тео оставался моим островком спокойствия — собранный, невозмутимый и предельно сосредоточенный. Он говорил мне, что записывать, что фотографировать, и сверялся со своим внутренним списком задач так, словно проделывал это сотню раз. Было странно, в самом хорошем смысле, видеть его таким. Его привычная расслабленная энергетика серфера никуда не делась, но теперь в ней чувствовалось что-то более острое — дотошность и методичность.