Страница 24 из 104
— Спасибо, что спас мой скон. И меня. Опять. — Я указываю большим пальцем себе за спину. — Мне пора.
Он кивает и продолжает идти — сначала ко мне, затем мимо.
— В лабораторию? — бросает он, не останавливаясь.
— Вообще-то нет. У меня вопрос по диссертации, — я пристраиваюсь рядом с ним. Если там, наверху, есть какой-то божественный комитет, то у них явно извращенное чувство юмора.
Он косится на меня, засунув руки в карманы. Один его шаг равен трем моим, но я упрямо прибавляю ходу, чтобы не отставать.
— Может, я могу помочь?
Я фыркаю и тут же прижимаю ладонь ко рту, заметив, как он хмурится.
— Извини. То есть спасибо, конечно, но нет. Просто доктор Кимберт — биолог, а ты, ну... нет. К тому же ты не любишь головоногих.
Он по-прежнему хмурится.
— Корали, я несколько лет изучал морскую биологию, — боже, как же меня бесит, когда он произносит мое имя, так идеально выговаривая каждый звук. — И я никогда не говорил, что ненавижу твоих беспозвоночных.
— Я почти уверена, что говорил. И вообще, ты изучаешь штормы, — сама не знаю, почему это звучит как оскорбление. В глубине души я просто надеюсь, что он прибавит свой невозможный шаг, чтобы я могла спокойно отстать и увеличить дистанцию. Но он этого не делает.
Он качает головой и даже не утруждает себя ответом. Поэтому я поступаю так, как нашел бы разумным любой человек на моем месте: украдкой разглядываю его. Темно-синие джинсы, черная футболка, которая преступно подчеркивает его плечи, и те самые металлические часы, с которыми он, кажется, никогда не расстается. Я быстро отвожу взгляд и замечаю, что не одна я за ним наблюдаю. Первокурсник вытягивается в струнку, когда мы проходим мимо, кто-то роняет термос, две девчонки толкают друг друга локтями, позабыв, что надо шептаться. Половина лиц выражает настороженность, у второй половины намерения... весьма далеки от святых.
— Ты, эм... в лабораторию?
Он одаривает меня фирменным недоуменным взглядом.
— Нет. У меня часы приема.
Точно. Я никогда не проверяла его расписание, потому что добровольно сидеть с ним в маленьком кабинете — это все равно что играть с оголенным проводом под напряжением. К тому же я как-то до сих пор обходилась без визитов к преподавателям, а уж к нему тем более.
Мы подходим к корпусу, и он делает шаг вперед, чтобы придержать дверь. Какая-то дикая часть моего мозга, где гнездятся все мои проблемы с доверием, внутренне сжимается в ожидании, что дверь захлопнется прямо перед моим носом или мне прищемит палец чисто ради забавы. Но он просто ждет, спокойный и надежный, а его близость одурманивает, пока я прохожу мимо.
Может, он и не так враждебен, как я себе вбила в голову. Последние факты раздражающе очевидны: он не дал мне утонуть, вышвырнул из своей лаборатории того придурка-мизогина, спас мой скон. Подружками мы не станем, это понятно. Я все еще уверена, что возглавляю его личный список самых невыносимых студенток. Но мирный семестр? Теперь это кажется возможным. С другой стороны, кто знает. Может, это обычная вежливость и слабость к выпечке.
— Холден, почему каждый раз, когда я влипаю в историю, ты оказываешься рядом?
— В историю?
— Ну, образно говоря.
Он почти улыбается.
— Я не вездесущ, Корали, — и снова в животе все странно переворачивается. Чувствовала бы я то же самое, если бы меня звали Гертруда? Или если бы он надышался гелием? — Ты хочешь сказать, что неприятности случаются с тобой, только когда я поблизости?
Мы идем по коридору в сторону кафедры. Я усмехаюсь, потому что перевести стрелки ничего не стоит.
— Я бы вряд ли назвала это неприятностями.
— Тебя едва не утащило в Тихий океан. По-моему, ты и есть ходячая неприятность.
— Это была крошечная волна. Я просто любовалась морским дном.
— Ну да, — его губы сжимаются в линию. С таким невозмутимым видом обычно говорят люди, которые видели, как ты уходишь под воду, и не дышали, пока ты не вынырнула.
Мы доходим до аккуратного ряда тяжелых махагониевых дверей, каждую из которых венчала бронзовая табличка. Я стучу в дверь доктора Кимберт и прислушиваюсь, надеясь уловить шуршание бумаги или стук клавиш. Тихо. Выждав секунду, стучу снова. Опять ничего — только монотонный гул здания.
Я оборачиваюсь. По известным ему одному причинам Холден так и не ушел. Он прислонился к стене под таким углом, будто ее спроектировали специально под его спину.
— Слушай, а ты не знаешь ее часы приема? Я как-то упустила этот момент перед тем, как прийти.
— Ты пришла сюда, даже не проверив, на месте ли она?
Я прищуриваюсь, потому что — да, именно это я только что и сказала.
— Так ты знаешь или нет?
Он вздыхает, достает телефон из заднего кармана, разблокирует его и листает что-то похожее на входящие письма.
— Обычно она у себя, но сегодня утром она прислала письмо — у нее срочные совещания. Ты есть в рассылке.
Точно. Три часа сна и угрозы Майи по поводу кальмаров, видимо, окончательно добили мою способность соображать.
— Черт, — я прикусываю нижнюю губу, перебирая запасные варианты: поискать Кая и поспрашивать его, набросать нормальное письмо доктору Кимберт, зайти позже или просто повтыкать в стену, пока мозг не перестанет плавиться.
— Хочешь пересмотреть мое предложение?
Его... что? Я поднимаю голову, округлив глаза сильнее, чем позволило бы чувство собственного достоинства.
— А?
— Мое предложение помочь тебе с тем, о чем ты хотела спросить.
— Оу, — выходит, я сейчас полезу прямо к оголенному проводу — соглашусь провести еще несколько минут в его поле притяжения, — потому что альтернатива этому — позволить тысяче вопросов и дальше выедать мне лобную долю. — Ну... не хочу тебя отвлекать.
— Я твой ассистент, — с высоты своего роста он смотрит на меня взглядом, не терпящим возражений.
— Ладно. Хорошо, — в конце концов, он спас мой скон и, что немаловажно, мое лицо. Да и глупо не признать, что он действительно может помочь, пусть даже я все равно планирую позже дойти до доктора Кимберт.
Он направляется в самый конец коридора, где таблички сменяются с бронзовых на серебряные. Я откровенно пялюсь на них.
— Бронза — для штатных профессоров, а серебро — для всех остальных, — говорит он, касаясь таблички, у которой останавливается. ХОЛДЕН УИЛКС, магистр наук.
У меня слегка приоткрывается рот от удивления.
— У тебя есть именная табличка? В смысле... это твой официальный кабинет?
Он смотрит на меня так, будто у меня выросла вторая голова.