Страница 16 из 104
Мы ни к чему не приходим. После двадцати минут выдвижения теорий и полного непонимания ситуации Сорен выдает единственное объяснение, которое хоть как-то оправдывает этот хаос: в детстве Холдена заперли в иглу, теперь он ненавидит холод и поклялся вечно мстить всем, кто приехал с северо-востока. А я — просто случайная жертва. Честно говоря, для рабочей гипотезы бывало и хуже.
Мы убираем со стола, сортируем мусор, как приличные люди, и бредем к машине Аланы, припаркованной неподалеку от Вайкики. В воздухе пахнет фритюром и кремом от загара, в сандалии забивается песок.
— Тебе надо поехать с нами на Норт-Шор, посерфить, — говорит Майя, толкая меня бедром.
— Ну конечно. Я прямо мечтаю, чтобы Тихий океан раз за разом бил меня по лицу. Звучит потрясающе.
Она фыркает.
— Не будет он тебя бить. Начнем на лонгборде из пеноматериала в Пуаэне. Там детские волны. Они для малышей.
— Малыши бывают жестокими, — замечаю я, за что удостаиваюсь закатывания глаз.
Она агитирует меня весь месяц. «Корали, ты не станешь по-настоящему местной, пока не загребешь на волну». Возможно, она права. Картинка вырисовывается заманчивая: доска под мышкой, солнце на плечах, друзья кричат от восторга, когда я умудряюсь подняться и продержаться целых полсекунды. Проблема в том, что я еще даже пальцем ноги не трогала эту сторону океана. Я знаю отливные лужи и поперечные профили, а не брейки и сет-волны. Мой взгляд устроен так, что я подмечаю детали лучше многих, но я совершенно не представляю, как мое тело сможет довериться движущейся стене воды.
— Просто поезжай посмотреть, — говорит Алана, звеня ключами. — Никакого давления. А после мы подкупим тебя маласадас.
Сорен ухмыляется, не выпуская изо рта шпажку от креветки, которую прихватила с собой.
— Будешь нашей береговой командой. Снимешь на видео, как мы падаем. Наложим драматическую музыку.
Я смотрю на полосу пальм, на синеву за ними, на то, как свет продолжает бросать солнечные зайчики по водной глади. Могу. Может, не сегодня, но, в принципе, могу.
Вместо этого я решаю остаться в Вайкики, главным образом потому, что уже мысленно проложила автобусный маршрут обратно до кампуса, и это кажется мне личным достижением. Девчонки машут мне из открытых окон и укатывают на белом «Фольксвагене» Аланы.
Во время своего одиночного путешествия я прохожу мимо очередного магазинчика и заставляю себя идти дальше. Майя не ошиблась насчет меня и АВС — это крошечные люминесцентные вселенные, где можно купить практически все, даже не переходя в другой проход. Если цивилизация рухнет, я забаррикадируюсь в одном из них и обеспечу себе на удивление комфортную жизнь.
На туристической улице людно так, как никогда не бывает в кампусе. Здесь туристы и местные переплелись в одну сплошную ленту: люди стоят в очередях в брендовые бутики, босые ноги припорошены песком, икры покрыты загаром за весь день, а дети покачиваются на ходу в надувных кругах с пальмовым принтом. Вся улица живет в этом странном островном темпе, который одновременно и расслабленный, и суматошный.
Я невольно продолжаю сравнивать это место с домом. Бетонные тротуары вместо выцветших деревянных настилов. Пальмы, дающие тень вместо качающихся сосен. Небо, которое безоговорочно заявляет о своей синеве, тогда как наше обычно ведет переговоры в серых тонах. Не лучше и не хуже, просто по-другому, и именно так теперь выглядит мое настоящее.
Поддавшись порыву, я сворачиваю к более спокойному участку пляжа. Дайамонд-Хед, который девчонки называют Леахи, возвышается слева от меня, напоминая, что все это — базальт и история, а стеклянные высотки Вайкики выстроились справа, словно вторая береговая линия. Я сажусь на песок и снимаю футболку, потому что — да, мне хватило ума надеть купальник под одежду. Верх от бикини изумрудного цвета, пожалуй, слишком смелый по меркам Новой Шотландии, но здесь он теряется в толпе и дает моей мертвенно-бледной коже шанс вспомнить, что такое солнечный свет.
Я достаю из сумки книгу — из тех, над которыми любит подшучивать Кай, когда я прихожу за кофе в его смену. Он вечно говорит, что они нереалистичные и полны морально серых персонажей, которые слишком быстро влюбляются. Некоторые находят романтику в фильмах с бальными залами и корсетами, я же предпочитаю троп «угрюмый и жизнерадостная» с острыми диалогами и статистически значимым количеством сцен с тайными вздохами. Позвольте мне иметь свой личный источник серотонина, ладно?
Солнце продолжает свой путь по небу, и в книге начинается неизбежное расставание в третьем акте, которое я терпеть не могу. Именно в этот момент я замечаю стойку с маленькими досками для серфинга и подростка, который охраняет их с покорным видом человека, у которого идет третий час скучной смены. Вопреки всякой логике, я встаю и подхожу к нему.
— Привет. Можно взять одну напрокат?
Он окидывает меня взглядом, прикидывая, хочет ли он брать на душу чужие глупые решения, а затем качает головой.
— Они бесплатные. Запиши имя. Верни через час.
И я записываю. Я не могу найти этому разумное объяснение. Может, мне хочется попробовать разок без присмотра моих очень умелых подруг. Может, дело в редком ощущении, что я одета специально для этого климата. А может, я просто нахожусь в месте, о котором грезила годами, и мое тело наконец решило стать его частью.
Вернувшись к полотенцу, я прячу телефон в книгу, задвигаю их под сумку и стягиваю юбку. Доска комично мала — короче меня, явно сделана для детей и их гибких хрящей, так что я снижаю планку для успеха. Если смогу усидеть на ней и не перевернуться, это уже будет победа. Сегодняшние критерии оценки у меня намеренно щедрые.
Я стою там, где волны ласкают мои ступни, прохладные и манящие. Океан дома всегда серый и немного злой, он держится на расстоянии и дает понять, кто здесь главный. Этот же красуется: небольшие волны от пассатов переплетаются и обрушиваются на песок с большим энтузиазмом, чем того требует физика, а синева переходит в бирюзу так, что мой мозг просто отказывается в это верить. Я прекрасно понимаю, что творится в трех метрах от берега — щекотание за лодыжки превращается в реальную силу за линией прибоя, и рельеф дна плевать хотел на оптимизм. И все же это притяжение кажется скорее надежным, чем враждебным, и на этот раз та моя часть, которая профессионально оценивает риски, решает, что я смогу справиться с этим без лишнего позора.