Страница 9 из 69
Она посмотрела на Мортана.
— Ты знал?
Он ответил не сразу.
Этой паузы хватило.
— Я знал закон, — сказал он наконец. — Не знал о ребёнке.
— Но знал, что если чаша покажет наследника до моего ухода, ты не сможешь расторгнуть брак без моего согласия.
— Я не собирался забирать у тебя права.
Нокс негромко рассмеялся. Без веселья.
Мортан резко повернулся к нему:
— Ещё одно слово, Эррел.
— С радостью промолчу, если княгиня поверит этой фразе без моей помощи.
Яра не поверила.
И от этого ей стало ещё больнее, хотя она думала, что боль уже достигла края.
Мортан не знал о ребёнке. Возможно. Но он знал закон. Знал, что её надо вывести из зала до того, как родовой огонь скажет всё. Знал, что её согласие может стать препятствием. Значит, вся церемония была выстроена так, чтобы она не успела стать стороной спора. Чтобы ей оставили только красивое поражение.
— Мне нужно уйти отсюда, — сказала Яра.
Мортан напрягся.
— Ты никуда не уйдёшь одна.
— Я не просила разрешения.
— Я не позволю тебе покинуть дворец в таком состоянии.
— В каком именно? В состоянии женщины, которой стало ясно слишком много?
Его челюсть дрогнула.
— В состоянии матери моего ребёнка.
Слова прозвучали слишком собственнически. Так, что пламя в чаше потемнело у краёв.
Яра почувствовала это всем телом.
Моего ребёнка.
Не нашего.
Не твоего.
Моего.
Она подняла руку к брачной печати, и огонь под кожей отозвался. В этот миг Яра поняла простую вещь: страх за ребёнка пришёл раньше любви к нему, потому что любовь ещё не успела раскрыться. Но страх уже был полным, взрослым, резким. Он не спрашивал, готова ли она стать матерью. Он просто встал между ней и всеми, кто произносил слово “наследник” слишком жадно.
— Нет, Мортан, — сказала она тихо. — Сначала он мой ребёнок. И только потом — ваш наследник.
Сибилла опустила взгляд, но Яра увидела, как её губы сжались.
Аврел поднял посох.
— Княгиня, Совет предлагает разумный путь. Вы отправитесь в восточное крыло под охраной. Утром будет составлено соглашение. Вы сохраните почёт, удобство и право присутствовать при решениях о наследнике.
Яра медленно повернулась к нему.
— Присутствовать?
— Учитывая обстоятельства—
— Я не украшение при собственной судьбе, старейшина.
— Никто этого не говорит.
— Вы только что сказали.
Аврел устал. Это стало заметно по тому, как он перестал прятать раздражение.
— Вы молоды, княгиня. Вами руководит обида. Но родовые законы существуют не для того, чтобы каждая оскорблённая женщина рушила порядок, от которого зависит стабильность земель.
Вот теперь в зале стало по-настоящему опасно тихо.
Яра почувствовала, как Нокс едва заметно повернул голову. Мортан тоже понял, что старейшина сказал лишнее. Но было поздно.
Каждая оскорблённая женщина.
Она вдруг увидела не только себя. Увидела всех тех, кто стоял в этом зале с опущенными глазами. Женщин, которые знали цену родовым решениям. Женщин, которым когда-то тоже объясняли, что их боль — мелочь рядом со стабильностью земель. Женщин, для которых слово “достойно” означало “молча”.
Яра выпрямилась.
— Благодарю за ясность, старейшина. Теперь я понимаю, что именно вы называете порядком.
Аврел сжал посох.
— Не испытывайте терпение Совета.
— Вы уже испытали моё.
Мортан шагнул к ней.
— Яра, хватит.
Не крик. Но приказ.
Она повернулась к нему, и все слова, которые могли быть сказаны мягче, умерли у неё на языке.
— Нет, Мортан. Хватит было тогда, когда ты решил привести Сибиллу к нашей чаше. Хватит было тогда, когда Совет подготовил моё изгнание. Хватит было тогда, когда мне предложили дом, охрану и тишину вместо правды. Теперь поздно просить меня быть удобной.
Он смотрел на неё долго.
— Ты думаешь, Эррел защитит тебя?
Нокс усмехнулся:
— Вот теперь разговор становится интересным.
Яра не отвела взгляда от Мортана.
— Я думаю, что ты не защитил.
Это попало.
Она увидела.
Не раскаяние. Не слом. Мортан Дайр не ломался при свидетелях. Но что-то в его лице изменилось: едва заметная тень прошла по глазам, словно он впервые услышал не обвинение, а итог.
Сибилла, наоборот, ожила.
— Княгиня, вы сейчас говорите из боли, — произнесла она мягко. — Это понятно. Но ребёнку нужен сильный род. Защита. Имя. Не стоит из гордости отталкивать то, что принадлежит ему по праву.
Яра посмотрела на неё.
— Вы удивительно быстро заговорили о моём ребёнке.
Сибилла не смутилась. Её хрупкость снова стала безупречной.
— Потому что я думаю о будущем князя.
— Нет, — сказала Яра. — Вы думаете о своём будущем рядом с ним.
Щёки Сибиллы вспыхнули. Мортан резко произнёс:
— Довольно.
— Да, — согласилась Яра. — Довольно.
Она повернулась к Аврелу.
— Я хочу услышать полный закон.
Старейшина сузил глаза.
— Сейчас?
— Сейчас. При чаше. При свидетелях. До того, как вы снова попытаетесь закрыть двери, огонь или мой рот.
По залу прошёл шёпот. Нокс чуть склонил голову, и Яра могла бы поклясться: в его взгляде мелькнуло одобрение.
Аврел явно хотел отказать. Но чаша горела, знак наследника всё ещё висел над пламенем, а свидетелей было слишком много. Если Совет начнёт прятать закон прямо сейчас, слухи выйдут за двери раньше рассвета, даже если все окна заложат камнем.
— Закон о наследной искре, — произнёс старейшина наконец, — гласит: жена, чья брачная печать признана чашей вместе со знаком будущего наследника, не может быть лишена имени, дома, защиты и права голоса до полного родового пересмотра. Ребёнок находится под охраной старшей линии, но мать сохраняет личное право выбора места пребывания в пределах земель, признанных безопасными Советом.
— В пределах земель, признанных безопасными Советом, — повторил Нокс. — Какая удобная петля.
Аврел не посмотрел на него.
— Также мать наследника имеет право выбрать временного защитника до пересмотра брачной клятвы, если считает, что дом мужа нарушил её достоинство или безопасность.
Вот теперь Мортан резко повернулся к старейшине.
— Аврел.
В его голосе прозвучало предупреждение опаснее прежнего.
Яра услышала только одно.
Право выбрать защитника.
Не жильё. Не охрану, назначенную теми, кто хотел её убрать. Не восточное крыло. Выбрать.