Страница 8 из 69
— Потому что на тот момент—
— На тот момент ты не знал, что можешь получить от него наследника?
Эта фраза прошла по залу, как вспышка по сухому шёлку. Кто-то из женщин опустил глаза. Кто-то из мужчин шумно выдохнул. Сибилла сжала пальцы так сильно, что костяшки побелели.
Мортан молчал.
И это молчание стало ответом.
Яра вдруг почувствовала усталость. Не слабость, нет. Скорее такую глубокую ясность, от которой невозможно кричать. Всё уже было сказано. Не словами — поступками.
Аврел сделал знак младшему старейшине. Тот приблизился к чаше, но не посмел коснуться пламени.
— Закон о наследной искре должен быть соблюдён, — произнёс Аврел. — До окончательного подтверждения знака княгиня Яра остаётся под защитой рода Дайр.
— Под защитой? — Яра посмотрела на закрытые двери. — Это теперь так называется?
— Вы будете размещены во внутренних покоях старшей линии, — продолжил старейшина, будто не услышал. — С вами останутся две женщины из дома Дайр и стража. До рассвета Совет составит условия дальнейшего пребывания.
— Пребывания, — повторила Яра. — В доме, из которого меня только что изгоняли.
— Обстоятельства изменились.
— Нет. Изменилось только то, что вы узнали о ребёнке.
Аврел сжал губы.
— Княгиня, вы должны понимать: наследник старшей линии не может быть предметом вашего личного решения.
В Яре поднялось что-то такое тихое и опасное, что она сама испугалась. Не ярость. Ярость бы сгорела. Это было твёрже.
— Повторите, — сказала она.
Аврел моргнул.
— Что?
— Повторите при чаше, что мой ребёнок не может быть предметом моего решения.
Пламя в главной чаше едва заметно поднялось.
Аврел замолчал.
Нокс посмотрел на Яру. Не с удивлением — с новым вниманием. Будто она сделала ход, которого он не ожидал, но оценил.
Мортан, напротив, нахмурился.
— Не превращай ребёнка в оружие против меня.
Она повернулась к нему.
— Я? Ты только что объявил весь мой брак бесполезным, потому что в нём не было наследника. А теперь говоришь мне не превращать ребёнка в оружие?
— Я говорю тебе не поддаваться чужому влиянию.
Нокс усмехнулся.
— Вот мы и добрались. Если княгиня думает не так, как тебе удобно, значит, её кто-то настроил.
Мортан даже не взглянул на него.
— Ты слишком быстро оказался рядом, Эррел.
— А ты слишком поздно вспомнил, где должна стоять жена.
Яра подняла руку, останавливая их обоих.
Её пальцы слегка дрожали, и она возненавидела эту дрожь. Не потому, что боялась показаться слабой. Потому что все вокруг ждали, что она сорвётся, и хотели использовать каждый её слабый жест против неё.
— Не говорите обо мне так, будто меня здесь нет, — сказала она.
Мортан закрыл рот.
Нокс тоже.
Это маленькое молчание было первым, которое она получила не как наказание, а как пространство.
Яра сделала шаг от дверей к центру зала. Не к Мортану. Не к Ноксу. К чаше. Стражи напряглись, но никто не остановил её. Пламя над чашей всё ещё держало знак крыла и искры. Чем ближе Яра подходила, тем теплее становилась брачная печать.
Сибилла отступила, освобождая место.
Яра заметила этот шаг и остановилась рядом с ней.
Вблизи Сибилла выглядела ещё тоньше, чем издали. Светлые волосы были уложены безупречно, на виске мерцала серебряная нить истинной связи — временный знак, который должен был стать постоянным после завершения обряда. Она пахла холодными цветами и страхом, тщательно скрытым под вежливостью.
— Вы знали? — спросила Яра.
Сибилла вскинула глаза.
— О чём?
— Что церемония сегодня закончится моим изгнанием.
Сибилла помолчала, затем мягко сказала:
— Я знала, что князь примет решение. Мне сказали, что для всех так будет честнее.
— Для всех?
— Для рода. Для него. Для вас тоже.
Яра смотрела на неё и вдруг поняла, что Сибилла действительно могла убедить себя в этом. Или позволила убедить. Это не делало её невинной. Просто её ложь была не грубой, а удобной.
— Не называйте честностью то, что требовало моего молчания.
В глазах Сибиллы мелькнуло раздражение.
— Вы не единственная, кому пришлось ждать своего места.
Яра не успела ответить.
Мортан резко произнёс:
— Сибилла.
Та сразу замолчала. Слишком быстро. Слишком привычно. Яра увидела это и запомнила.
Между ними не было той свободной связи, о которой пел родовой огонь в сказаниях. Там, где должна была быть истинная сила, Яра видела напряжение, приказ, страх потерять выигранное место. Возможно, чаша не просто признала наследника. Возможно, она ещё и показала, что вся церемония с самого начала была чем-то неверным.
Аврел тем временем совещался с двумя старейшинами у подножия помоста. Их голоса едва долетали до Яры, но отдельные слова всё же прорывались сквозь шорох зала.
— …нельзя при свидетелях…
— …если знак свободного пламени…
— …разрыв невозможен без её согласия…
Яра резко повернула голову.
Разрыв невозможен.
Вот оно.
Вот почему Аврел побледнел. Почему двери закрыли. Почему её больше не спешили отправить к восточному озеру.
— Что вы сказали? — спросила она.
Старейшины замолчали.
Аврел медленно обернулся.
— Княгиня?
— Разрыв невозможен без моего согласия?
Мортан посмотрел на Аврела так, будто тот совершил ошибку уже тем, что позволил ей услышать.
Старейшина выпрямился.
— Закон о наследной искре сложен.
— Я не спрашивала, сложен ли он. Я спросила, правда ли это.
Нокс сделал шаг ближе, но снова не стал говорить вместо неё. Яра заметила это краем глаза и вдруг ощутила странную благодарность. Не доверие. До доверия было далеко. Но он понимал, что сейчас важно не отнять у неё голос.
Аврел медленно произнёс:
— Если законная жена носит признанного чашей наследника старшей линии, расторжение брачной клятвы невозможно до рождения ребёнка без её согласия и без полного пересмотра прав рода.
Слова падали одно за другим, и с каждым Яра чувствовала, как меняется воздух в зале.
Невозможно без её согласия.
Значит, её всё ещё пытались вытолкнуть до того, как чаша договорит. Если бы огонь закрыли раньше, если бы она ушла, если бы документы составили в закрытом круге, всё выглядело бы иначе. Возможно, знак объявили бы позднее. Возможно, сказали бы, что она уже приняла условия. Возможно, ребёнка назвали бы наследником Дайров без матери.