Страница 28 из 69
— Я принимаю вашу просьбу, — сказала Яра. — Не обещаю победы. Не обещаю, что знаю все законы. Но вы войдёте в этот дом не как беглянка и не как виновная. Вы войдёте как женщина, чья клятва требует проверки.
Старый Зал ответил.
Не громом. Не вспышкой.
По ступеням прошла тонкая белая линия, поднялась к арке и разошлась по стенам, как дыхание. Внутри главного зала одна за другой вспыхнули свечи, которых секунду назад не было: высокие, тонкие, в бронзовых держателях, они проступали из каменных ниш, будто стояли там всегда и только ждали, когда кто-то снова произнесёт слова не для рода, а для правды.
Талиса закрыла рот ладонью.
Сибилла сделала шаг назад.
Нокс посмотрел на Яру так, словно она только что открыла дверь, которую он сам много лет не мог сдвинуть.
— Что происходит? — спросила Яра у Варсы.
Смотрительница впервые за всё время чуть смягчила лицо.
— Зал услышал хозяйку.
Хозяйку.
Слово снова коснулось Яры. Теперь не как случайная вежливость чужого стражника. Как признание старого камня.
Она не была готова.
Зал, очевидно, не считал это важным.
— Внутрь, — сказала Варса Талисе. — Идти по белой линии. Не сворачивать. Не лгать даже из страха.
Талиса кивнула и шагнула через порог.
На этот раз старый Зал впустил её мягче, чем Сибиллу. Свечи дрогнули, но не погасли. Тёмная нить на запястье женщины зашевелилась, словно почувствовала, что внутри дома её держит уже не страх, а чужое внимание.
Они прошли в главный зал.
Только теперь Яра увидела, что он изменился. Ещё час назад это было мёртвое место с пустым кругом вместо чаши и горящими стенами. Теперь вдоль одной стороны проступили длинные каменные скамьи. У другой — высокий стол с углублениями для свечей и раскрытая подставка для книг. Из пола медленно поднялись три низкие арки, за которыми открывались малые комнаты: не роскошные, но защищённые, с плотными дверями и узкими окнами. Дом, где браки умирали, вдруг вспомнил, что женщинам, пришедшим из чужих домов, нужно где-то сидеть, ждать и не бояться каждого шага за спиной.
— Зал ожидания, — сказала Варса.
Сибилла, оглядев скамьи, тихо произнесла:
— Он был здесь всегда?
— Да, — ответила смотрительница. — Просто давно никто не приходил не за разрешением рода, а за правом голоса.
Яра подошла к высокому столу. На каменной поверхности лежала книга. Огромная, с обложкой из тёмного дерева и металлическими углами. На ней не было названия. Только знак раскрытой ладони между двумя разорванными кольцами.
— Что это?
— Родовая книга разбитых клятв, — сказала Варса. — Не всех. Только тех, что потребовали свидетеля и были приняты домом.
— Она пустая.
— Пока.
Талиса, услышав это, побледнела.
— Моё имя будет там?
— Если ваша клятва подделана, — ответила Варса, — ваше имя будет не позором, а началом записи.
Яра посмотрела на женщину.
— Вы готовы?
Талиса сжала запястье.
— Нет.
Ответ был честным.
Яра кивнула.
— Я тоже.
Нокс, стоявший у края стола, перевёл взгляд с одной женщины на другую. В его лице что-то изменилось — не мягкость, нет, но уважение стало явным.
— Этого достаточно, чтобы начать, — сказал он.
Талиса посмотрела на него настороженно.
— Вы будете смотреть?
Яра сама не успела задать этот вопрос.
Нокс отступил на шаг.
— Только если вы разрешите. Я могу остаться за аркой.
Талиса растерялась. Похоже, она ожидала другого: приказа, уверенного мужского решения, “так надо для дела”. Яра поняла это слишком хорошо.
— Останьтесь, — сказала Талиса после паузы. — Если мой муж пришлёт людей, я хочу, чтобы они знали: меня слышали не только женщины, которых потом назовут истеричными.
Сибилла резко подняла глаза.
Слово задело её тоже.
Нокс склонил голову.
— Как скажете.
Варса указала на каменный стул у стола.
— Садитесь, леди Ворн. Нить снимет сама просительница. Если на печати есть чужой узел, Зал покажет его.
Талиса села. Руки её дрожали, но не беспомощно — от слишком долгого удерживания себя в спокойствии. Она подцепила край тёмной нити и начала развязывать. Узел оказался тугим. Один раз пальцы сорвались. Второй.
Яра подошла ближе.
— Можно?
Талиса посмотрела на неё с такой благодарностью, что Яре стало неловко. Она не сделала ничего. Только предложила помощь с узлом. Но, возможно, в доме Ворнов и это было роскошью: чтобы кто-то спросил, прежде чем коснуться.
— Можно, — шепнула Талиса.
Яра осторожно развязала нить. Та была не просто шёлковой. В ней проступали мелкие серые знаки, почти невидимые, пока держались на коже. Когда последний узел распался, брачная печать Талисы вспыхнула тусклым серебром.
А потом на ней проявилась чёрная вставка.
Короткая, тонкая, как чужая строка, вписанная между двумя словами. Она пересекала знак брачного круга и уходила к внутренней стороне запястья, где у Талисы дрожала маленькая родовая искра.
— Вот, — сказала Талиса. — Видите? Этого не было.
Яра наклонилась ближе, но не коснулась печати.
— Что она означает?
Варса нахмурилась.
— Отказ от голоса.
Нокс подошёл на полшага.
— Не полный. Вставленный.
— Как это? — спросила Яра.
— Если женщина сама произносит такую клятву, линия идёт от сердца брачного знака, — сказала Варса. — Эта пришита сбоку. Чужой рукой. Через свидетеля, который имел доступ к брачной книге Ворнов.
Сибилла тихо сказала:
— Или через печать городского Совета.
Все посмотрели на неё.
Сибилла сжала руки.
— Я видела похожий шов в доме Орнов. На старых договорах. Когда клятву не переписывали целиком, а добавляли “уточнение”.
— Уточнение, — повторила Яра. — Как удобно звучит отказ женщины от ребёнка.
Талиса закрыла глаза.
— Он сказал, что я сама согласилась. Что в тот вечер при гостях я произнесла слова, а потом не захотела помнить, потому что испугалась последствий.
— Были гости? — спросил Нокс.
— Да. Двое из городской палаты. Старший писарь Совета. И лорд Реман Орн.
Сибилла резко побледнела.
— Реман?
— Вы его знаете?
— Он мой дядя.
Талиса посмотрела на неё с ужасом и ненавистью одновременно.
— Значит, ваш род и там был.
Сибилла отступила, как от удара.
— Я не знала.
— Вы все ничего не знаете, пока женщина не стоит у двери с подделанной печатью.