Поцелуй меня шёпотом

Глава 34. Егор

– Ребята, я собрал вас здесь по очень важному поводу.

Я обвел взглядом всех, кто смог приехать на место проведения гонок. Людей собралось прилично, но самое главное, что приехали двое героев сегодняшней встречи, пока еще не догадывавшихся о том, какая роль им отведена. Стояли на расстоянии друг от друга, делая вид, что их ничего не связывает. Сраные лицемеры.

Рядом со мной в качестве поддержки находился Вадим. Яну я звать не стал, чтобы не расстраивать.

– Повод исключительный, такого у нас еще не было, – объявил я присутствующим и остановил взгляд на стоявшем в первых рядах Кучере. – Денис, можно тебя попросить выйти сюда?

Человек, которого все это время я считал другом, с озадаченным видом отделился от толпы и подошел ко мне.

Я посмотрел ему прямо в глаза и громко произнес, так, чтобы слышали все:

– Я предъявляю тебе формальную «черную карту». С сегодняшнего дня тебе запрещено принимать участие в гонках и появляться здесь.

По толпе присутствующих пронеслись шепотки. Представляю, какой для них это был шок. Вечная троица Исаева, Макарова и Кучера распалась.

Денис пристально смотрел на меня в ответ. Уже тише я добавил:

– Думаю, ты понимаешь, по какой причине.

Посверлив меня еще немного взглядом, Кучер кивнул.

– Буду крайне признателен, если ты больше не будешь попадаться мне на глаза, – все так же негромко сказал я.

Денис бросил взгляд на стоявшего позади меня Вадима, еще раз кивнул и, развернувшись, исчез среди остальных ребят.

– Аля Сизова! – вновь повысив голос и заглушая поднявшиеся обсуждения, позвал я.

Сизова, явно обеспокоенная участью Кучера, неуверенно шагнула вперед.

Равнодушно глядя на нее, я начал:

– Я предъявляю тебе формальную «черную карту». С сегодняшнего дня…

– Да почему? – истерично взвизгнула Аля, перебивая меня. – Кто дал тебе право так поступать со мной?

Мой ответ был четким и категоричным:

– Я.

Все взгляды обратились к Сизовой, ожидая ее реакции.

– Решил выставить меня посмешищем на глазах у всех? Доволен? Получаешь удовольствие?

– Аль, прости, но сейчас посмешищем выставляешь себя только ты, – подал голос Вадим. – Денис хотя бы ушел с достоинством.

Сизова покраснела и яростно закачала головой.

– Самовлюбленные уроды! – выкрикнула она. – Что Исаев, что Макаров! Считаете себя дохрена важными?

Я продолжал спокойно наблюдать за разворачивающимся представлением. Аля обратилась к остальным:

– И вы просто позволяете им себя так вести? Публично унижать человека?

– Если ты прямо сейчас не закроешь рот и не исчезнешь, я начну унижать тебя по-настоящему, рассказав всем, из-за чего принял такое решение, – процедил я.

Сизова с ненавистью взглянула на меня покрасневшими глазами.

– Мразь, – прошипела она. – Ты – конченая мразь…

Договорить ей не дал вдруг появившийся рядом Кучер, который, как я думал, уже успел уехать. Денис подошел к ней и, обняв за плечо, потянул на себя.

– Пойдем, Аль, – донеслось до меня.

Сизова не отрывала от меня полного презрения и ненависти взгляда до тех самых пор пока Денис не увел ее.

Когда шокированные слушатели вновь обратили внимание на меня, я заявил:

– Также «черная карта» объявляется Илье Суворову. Уверен, здесь есть те, кто с ним знаком, поэтому прошу передать ему.

Я чувствовал общий полный непонимания настрой, а потому добавил:

– Я уже сказал, что повод сегодня исключительный. За все время существования наших гонок подобного еще не было. Думаю, что больше и не будет. А пока – всем спасибо за внимание.

– Ты прям как настоящий вождь, – похлопал меня по плечу Вадим когда мы подошли к Боссу и Пуле.

Я невесело усмехнулся:

– Надеюсь, в первый и последний раз.

– Все прошло супер, я тобой горжусь, – глядя мне в глаза, искренне сказал Макаров.

Теперь настала моя очередь хлопать его по плечу:

– Спасибо, друг. Для меня это очень важно.

***

Мне кажется, я ни разу так сильно не волновался даже ни перед одной гонкой, как перед тем, чтобы отвезти сегодня Яну в свое излюбленное место на парковке за городом.

Я специально выбрал вечернее время – когда закатные розовато-оранжевые солнечные лучи пробиваются сквозь редкие облака и накрывают землю теплым светом. Мне хотелось поделиться этой красотой с Яной. Теперь мне хотелось делиться с ней всем.

С момента нашего «разбора полетов» прошло почти три недели. И это были восхитительные недели, каждый день из которых я старался проводить с Макаровой. Мы гуляли, катались на мотоцикле, ходили по кафешкам и… занимались сексом. О да, мы очень много занимались сексом. И я был безмерно этому рад, потому что мне было катастрофически мало Яны. Я стал гребаным наркоманом, зависимым от ее голоса, запаха, влюбленных взглядов и нежных прикосновений.

Она была, мать ее, совершенством. И я с ужасом представлял, сколько мог наломать дров, если бы Вадим не вмешался и не помог нам разобраться в произошедшем. Я потерял бы ее. Из-за своего упрямства и своих предрассудков.

Мне и в самом деле не стоило ставить ее в один ряд с Женей. Яна была совершенно другой. С ней никто не мог сравниться. И теперь я был твердо настроен ни за что ее не упустить.

Стоило мне только припарковаться, как Яна тут же спрыгнула с мотоцикла и сняла шлем. Дождавшись, когда я сниму свой, она растрепала мне волосы, быстро чмокнула в губы и побежала к самому краю парковки, за которым уже начинался склон.

Улыбаясь от уха до уха, я устроил наши шлемы на Боссе и двинулся следом за ней. Приобнял Яну со спины и поцеловал в шею. Она, как кошка, что-то довольно промурлыкала и расслабленно прижалась ко мне, откинув голову на грудь и глядя вдаль, в сторону заката.

– Как же красиво, – мечтательно протянула она.

Я чуть покачал ее из стороны в сторону:

– Не красивее, чем ты.

Яна запрокинула голову, чтобы видеть мое лицо.

– Не красивее, чем ты, – повторила она за мной и позволила нежно поцеловать ее в губы, а затем вновь перевела взгляд на горизонт. – Я каждый день думаю о том, что лето скоро закончится и ты уедешь, – с грустью заметила она. – Не хочу, чтобы ты уезжал.

Я обрадовался, что именно она первой начала этот разговор, так как не знал, каким образом лучше к нему подступиться.

Обняв ее чуть крепче, я сказал:

– Я поступил в магистратуру.

Яна замерла, а затем снова медленно обернулась и подняла на меня неверящий взгляд. Я ухмыльнулся: