Поцелуй меня шёпотом

– Давай, – мы снова обменялись рукопожатиями, и Кучер ушел.

Мне начинали доставлять особенное удовольствие совместные приемы пищи с Яной. Нравилось наблюдать за тем, как она старается быть аккуратной, но из-за того, что чересчур волнуется, постоянно что-то задевает или роняет, а оттого волнуется еще больше. Я ценил то, что она была настоящей, не строила из себя того, кем не являлась, ничего не требовала и не пыталась произвести на меня впечатление, получить или заработать себе какую-то галочку за общение со мной. Она просто была Яной Макаровой. Милой, скромной и такой прекрасно-искренней, что и мне хотелось стать похожим на нее – быть проще и радоваться мелочам.

Все больше общаясь с Яной, я часто задумывался о том, какая она – настоящая любовь. Когда-то давно я и сам любил, но, разочаровавшись, решил отказаться от этого чувства. Не искал в партнершах чего-то особенного, не подпускал никого настолько близко, чтобы потом было больно отпускать.

Я всегда считал Яну хорошей девушкой, но она стала открываться для меня с другой стороны, когда поняла, что я не намерен ее отталкивать после признания. Она стала олицетворением нежности, покорности и заботы. Была необычайно чуткой и внимательной, и всегда смотрела на меня так, словно я для нее – подарок небес.

С Яной мне было хорошо. Я не ждал от нее подвохов и не переживал, что любой ее звонок обернется выносом мозга и выяснением отношений.

Возможно, именно этого мне и не хватало.

Когда мы уже почти закончили с завтраком, в дверь постучали.

– Это уже, видимо, твой братишка, – ухмыльнулся я.

Это действительно оказался улыбающийся от уха до уха Вадим.

– Доброго утречка! – бодро возвестил он и, как обычно, не спрашивая разрешения, прошел ко мне.

– Да уже обед почти, – с усмешкой заметил я, закрывая за ним дверь.

– О-о-о, – протянул Вадим, проходя на кухню. – А вы тут времени даром не теряете! – Он подцепил с блюдца с нарезкой кусочек сыра.

– Ну если вы там до вечера развлекаться планировали – нам теперь тут голодными сидеть? – язвительно парировала Яна.

– Бу-бу-бу, – был ответ Вадима, и он уселся на стул, на котором до этого сидел я. Мне пришлось занять место у столешницы, уперевшись в нее бедрами и ладонями.

– Как все прошло? – поинтересовался я у друга.

– Тебе в красках описать? – Он игриво изогнул бровь.

– О нет, – пролепетала Яна и принялась убирать со стола.

– Перестань, я сам, – попробовал остановить ее я, но Мелкая лишь бросила мне быструю улыбку и продолжила собирать тарелки. Когда она прошла мимо меня к раковине, я снова невольно вспомнил вчерашний вечер и, чтобы отвлечься, сосредоточил внимание на Вадиме, в этот момент подъедавшем остатки нарезки.

– Да мы даже и не ужинали, – с невозмутимым видом рассказывал друг. – Выпили по бокальчику шампанского и… – Он многозначительно покосился на меня, и я ухмыльнулся. – Только ночью уже, когда я несколько раз…

– Вадя-я-я, – строго протянула его сестра, и тот, довольно хохотнув, вернулся к еде. – Сделаю чай, – Яна потянулась к стоявшему за моей спиной электрическому чайнику. Мне почему-то доставляло огромное удовольствие ее желание побыть хозяйкой на моей кухне.

Незаметно для Вадима я ласково коснулся руки Яны, когда она возвращала наполненный чайник на подставку. К моему удивлению, Мелкая в ответ чуть прижалась бедром к моему бедру прежде чем отойти к соседнему шкафчику с кружками.

Если бы мы были одни, я бы в награду за смелость сгреб ее в объятия и зацеловал губы так, что они бы начали пылать. Но вместо этого я покосился на Вадима, с мечтательным видом вытиравшего салфеткой руки. Нет, так долго продолжаться не может. Я должен ему сказать.

– Мне без сахара! – объявил Макаров.

Яна подошла к столу и поставила на него подготовленные кружки.

– Конечно, без сахара, – заметила она. – У тебя и так мозги в сахарной пудре.

Вадим скептически скривил губы, а я не удержался от смеха.

Когда чай был допит, Вадим поднялся с места, увлекая за собой сестру.

– Ну что, пошли домой, гулена. – Он закинул ей на плечо руку.

– Ты что, издеваешься? – шутливо возмутилась Яна. – Сам меня выгнал и сам теперь обзывается!

Брат привлек ее, поцеловал в макушку, и они направились к выходу.

– Вадь! – окликнул я друга, и тот оглянулся. – Сгоняешь со мной мотики помыть?

– Не вопрос! – живо отозвался он. – Только давай через часок где-то?

Я кивнул и подмигнул оглянувшейся следом за братом на меня Яне.

***

Намыв мотоциклы, мы с Вадимом, как обычно, отправились перекусить. Друг в отсутствие сестры с упоением делился подробностями прошедшей ночи, а я слушал вполуха и думал, как лучше сформулировать то, зачем я его сегодня вообще позвал.

Когда мы вышли из кафе и подошли к мотоциклам, я наконец решился:

– Дружище, мне тебе надо кое-что сказать.

Вадим усмехнулся:

– Ты чего такой серьезный? Беременный, что ль? Прости, но я пока не готов стать отцом, даже если ребенок от тебя.

В любой другой ситуации я бы поддержал его веселое настроение, но не сейчас. Понимая, что сказать это должен в любом случае, и оттягивать смысла нет, я быстро произнес:

– Мне нравится Яна.

Улыбка на лице Макарова застыла жутковатой гримасой.

– Яна – в смысле…

– Твоя Яна, – уточнил я, не отрывая от друга сосредоточенного взгляда.

Тот стал задумчивым и неспешно покивал каким-то своим мыслям. После чего отвернулся от меня.

И не успел я сказать что-то еще, как Вадим резко развернулся обратно, и мою скулу прострелило болью, а в глазах замелькали красные точки. Заслужил.

– Ты помнишь, о чем мы с тобой договаривались? – рявкнул он. – Три года назад, Егор, помнишь?

Я коснулся рукой челюсти и подвигал ею, проверяя, насколько серьезным вышел удар Макарова, а затем выпрямился и вновь посмотрел на него. Глаза Вадима пылали от бешенства, а на скулах выступили желваки. Я видел друга в таком состоянии всего раз или два в жизни, но ни в один из них его гнев не был направлен на меня.

Тот наш разговор состоялся в баре, в который мы раньше часто наведывались с другими парнями-байкерами. Когда Яне только исполнилось пятнадцать, а ее старший брат начал беспокоиться о том, что она взрослеет и скоро начнет переживать из-за парней.

«Я не сдержусь и убью кого-нибудь», – заявил мне тогда Вадим, крутя в руках бутылку пива и сокрушенно качая головой. – «Честное слово, Герыч, не сдержусь и удавлю собственными руками».