Поцелуй меня шёпотом

Через несколько минут Яна расставила на столе перед нами наполненные кружки, баночки со сметаной и смородиновым вареньем, блюдца и тарелку с ароматными и румяными блинчиками.

– Балде-е-еж, – протянул Вадим, накладывая себе сразу пять штук.

Яна скромно взяла один и принялась, пожалуй, слишком сосредоточенно обмазывать его вареньем.

Я тоже взял блинчик, сложил его и начал есть просто так, запивая кофе.

На кухне стояла тишина, нарушаемая лишь невозмутимым чавканьем и порой чересчур утрированными стонами удовольствия Вадима. Если бы все было как раньше, то мы бы с Яной смеялись над ним, но сейчас мы оба, судя по всему, прикладывали все возможные усилия, чтобы хотя бы просто жевать и глотать еду.

– Какие у кого планы на день? – спросил Вадим, разобравшись с очередным блином.

Ни я, ни Яна не торопились с ответом, но Мелкая все же оказалась инициативнее, а потому ответила первая.

– Мне сегодня надо встретиться с Ксюшей в центре. У Светы скоро день рождения, хотим прикинуть, что ей дарить.

– О-о-о, – с печалью протянул Вадим. – Я бы тебя подбросил, но хотел еще денек отлежаться.

– Я могу, – тут же с готовностью отозвался я. Ложка, которой Яна накладывала себе варенье, неприятно звякнула о блюдце.

– Да не нужно, – пробормотала она. – Ты меня и так постоянно возишь куда-то. Я на троллейбусе прокачусь. Тем более, погода хорошая, может, пройдусь немного…

– Куда ты там ходить собралась одна по центру? – нахмурился друг.

– Вадим, хватит меня опекать. – У Яны покраснели щеки, а я с трудом сдержал улыбку умиления от того, что ее смущала забота брата в моем присутствии.

– Ян, мне не составит труда, ты же знаешь, – с нажимом произнес я.

Девушка наконец посмотрела на меня. Наши переглядывания и мысленный спор длились считанные секунды, но создалось впечатление, будто они растянулись до бесконечности.

– Да пусть Герыч тебя отвезет, всем так спокойнее будет, – вставил Вадим.

Яна опустила глаза в тарелку, явно раздосадованная тем, что брат встал на мою сторону несмотря на то, что наши доводы были разумнее ее.

Спустя полминуты она резко подскочила с места, подхватила свою тарелку и кружку и с грохотом опустила их в раковину, после чего со словами «пойду переоденусь» выскочила из кухни.

Я застыл. Вадим чуть наклонился вбок, заглядывая мне за плечо в сторону коридора, где исчезла сестра.

– Месячные, что ли? – предположил он, переведя выразительный взгляд на меня. Я лишь пожал плечами и поднялся, не горя желанием обсуждать Яну в таком ключе.

– Пойду тоже собираться.

Обменявшись рукопожатием с другом, я покинул квартиру Макаровых.

Яну пришлось ждать недолго, несмотря на то, что, вернувшись домой, я лишь подхватил шлем и мобильник, надел кеды, накинул толстовку и тут же вышел.

Макарова всегда собиралась быстро, возможно, потому что не имела привычки крутиться возле зеркала, выбирая, в чем пойти, и не уделяла много времени макияжу.

Раньше я не придавал этому значения, но сейчас все эти мелочи казались крайне важными. Это же касалось Яны. Все, что касалось Яны, было важным.

Выходя из подъезда, Макарова кинула короткий взгляд на меня, ожидающего ее на мотоцикле, и, не произнося ни слова, приблизилась, надела шлем и уселась позади.

Обычно она сразу крепко обхватывала меня за талию, но в этот раз целомудренно положила ладони мне на бока.

Я тихо хмыкнул, взял ее руки и сам сцепил у себя на животе, заставляя податься ко мне и упереться грудью в спину. Позади раздался громкий недовольный вздох, но я лишь завел мотор и выехал со двора.

По пути меня одолевали противоречивые мысли. Во-первых, во мне все еще тлел огонек злости за то, что Яна выбрала Дениса на «дабле». Во-вторых, я чувствовал себя виноватым за то, что повел себя некрасиво по отношению к ней. В-третьих, ее руки на моей талии были якорем, тянущим меня на дно, и одновременно спасательным кругом, не дающим утонуть. В-четвертых, сердце непривычно сходило с ума от ее близости. А в-пятых…

Я резко свернул с дороги и зарулил в ближайший двор.

– Куда мы? – возмутилась Яна.

Я не ответил. Заехал на ближайшую парковку, заглушил двигатель и слез с мотоцикла. Макарова осталась сидеть. Она приподняла визор и прошила меня гневным взглядом.

– Ты предложил меня подвезти, чтобы на полпути высадить и отправить пешком? – недовольно процедила она.

Я стянул свой шлем, тряхнул волосами и упрямо посмотрел на девушку.

– Нам надо поговорить.

– Боже, да о чем, Егор?

– Я хотел извиниться за то, что сделал вчера.

Яна увела от меня взгляд и бездумно посмотрела перед собой:

– Ты только и делаешь, что извиняешься. Сначала за поцелуи, потом за слова, теперь за это…

– Черт, Ян… – обозлился я, повесил мешающий шлем на ручку мотоцикла и сделал шаг к девушке, заглядывая ей в лицо: – Меня выбесило то, что ты поехала с Деном, а не со мной.

Тут ее глаза вернулись ко мне. Внимательные и недоверчивые.

– Ты знаешь, чем заканчиваются выигрыши на этих гонках, – сказала она.

– Да, – спокойно ответил я, неотрывно глядя на нее. – И от мысли о том, что произойдет, если Кучер все же приедет первым, я взбесился еще больше.

Яна хмыкнула:

– Хочешь сказать, выиграл только чтобы уберечь меня от поцелуя с Денисом?

– Нет. – Я сделал еще полшага, встав к ней почти вплотную. Яна настороженно застыла.

Я поднял руки, осторожно стянул с ее головы шлем и отложил в сторону. Волосы Яны были собраны в хвост, но все равно немного растрепались, поэтому я бережно заправил выбившиеся пряди ей за уши.

Все это время Макарова удивленно и даже немного испуганно смотрела на меня.

Убрав волосы, я оставил ладони на лице девушки и, глядя ей прямо в глаза, тихо, но твердо произнес:

– Я хотел сделать это сам.

После чего наклонился к ней и поцеловал.

Я не имел привычки делать это нежно и сдержанно, предпочитая с первых же секунд демонстрировать свои намерения. Но отчего-то сейчас не хотелось быть напористым. Мне хотелось медленно, секунда за секундой наслаждаться вкусом Яниных губ, которые сначала неуверенно приоткрылись навстречу, а затем принялись пусть немного робко, но до нервной дрожи в позвоночнике чувственно ласкать мои.

Я приобнял ее одной рукой за талию, стараясь придать уверенности и показать, что она не должна бояться. И она тут же расслабилась и подалась ко мне всем телом.

Такая нежная. Такая доверчивая. Такая податливая.