Страница 33 из 67
Горан уже поднялся.
— Где?
— У Чёрного перевала.
— Как давно?
— Полчаса назад.
— Заметили нас?
— Да.
Горан коротко кивнул.
— Закрыть нижние ворота.
— Лучников — на восточную стену. — Они зайдут с самого слабого места. У северной башни оставить второй десяток. Всех охотников вернуть. Подготовить коней. Женщин и детей перевести во внутренний двор. Пока меня не будет, старшим остаётся начальник охраны господин Вельд. Остальные со мной.
Только сейчас до меня дошло, что он не собирается уводить всех воинов, а грамотно распределяет сильные и слабые стороны. Мое мнение насчет Горана посоянно менялось, и я ни как не могла понятьь хорошй он человек или нет.
Даже сейчас он думал не только о тех, кто отправится за ворота, но и о тех, кто останется внутри.
Он даже не повышал голос,но люди уже двигались. Слуги исчезли. Воин у дверей сорвался с места.
Кто-то выбежал через боковой проход.
Будто крепость только и ждала этих слов.
Я ошеломлённо наблюдала.
Никакой паники.
Никакой беготни. Все четко, согласно интрукции. Каждый человек уже знал своё место.
— Отец.
Я повернула голову.
Нантгир уже стоял рядом с Гораном и смотрел на него внимательно. Он словно стал выше. В его глазах не было страха. Только надежда. Такая отчаянная, что у меня вдруг сжалось сердце.
— Позволь мне поехать.
Повисла тишина.
Горан несколько долгих секунд смотрел на сына.
Так внимательно, словно пытался увидеть в нём что-то, скрытое от остальных.
Потом коротко произнёс:
— Собирайся. — Лицо Нантгира изменилось. Он словно не сразу поверил. — Сегодня будешь рядом со мной. Учишься. Не геройствуешь. Делаешь только то, что прикажу. Посмотрим чему тебя научили.
— Да, отец. — Обрадованно воскликнул он и победно взглянул на меня. Я только закатила глаза.
И только позже я поняла. Он радовался вовсе не предстоящему бою, он радовался тому, что отец впервые признал его достаточно взрослым, чтобы взять с собой.
Ему ведь всего двенадцать. Мне вдруг стало не по себе. Для меня это был ребёнок. Надоедливый, вредноносный ребенок, у которго плохое воспитание. И в этом не его вина.
Для них этот мальчишка, с замашками тирана, будущий владетель.
Горан уже застёгивал тяжёлый меховой доспех.
Кароин поднялась первой, молча подошла к отцу. Не обняла. Не пожелала удачи. Просто поправила перевязь на его плече и подала меч.
Он коротко кивнул.
Малива тоже подала отцу амуницию.
Без слов.
Без слёз.
Будто так было принято. Будто они уже много раз провожали его вот так. Я растерянно посмотрела на Анику.
— Он... сам поедет?
Женщина посмотрела на меня почти с удивлением.
— Конечно, юная госпожа.
— Но...Разве нельзя остаться за стенами?
Она долго молчала.
Потом тихо сказала:
— Если владетель спрячется... Кто же тогда пойдет защищать нас?
Ответ оказался настолько простым, что я больше ничего не спросила.
Через несколько минут двор уже гремел, лошади били копытами по камню. Воины затягивали ремни. Кто-то проверял тетиву. Кто-то молча целовал жену в лоб. Без громких прощаний. Без обещаний вернуться.
Словно никто не хотел искушать судьбу.
Я стояла на верхней галерее, рядом Каорин и Малива. Ветер трепал волосы, принося влажный воздух, в котором яственно чувствовалось приближение весны.
Горан вскочил в седло одним движением.
Высокий.
Спокойный.
Невозмутимый.
Он не выглядел человеком, который едет навстречу смерти.
Он выглядел человеком, который просто делает свою работу.
И, наверное... именно поэтому за ним шли остальные.
Ворота медленно открылись.
Тяжёлые створки заскрипели.
Конница одна за другой покидала крепость.
Первыми выехали Нантгир и Горан.
Уже под самой аркой мальчишка вдруг обернулся.
Но смотрел не на меня.
На отца.
Будто всё ещё не мог поверить, что тот действительно позволил ему ехать рядом.
Горан едва заметно кивнул.
Лишь после этого Нантгир тронул коня.
И в этот момент я окончательно поняла...
Он не стремился на войну.
Он стремился заслужить один-единственный кивок человека, которого всю жизнь пытался догнать.
Через несколько мгновений всадники скрылись за поворотом скал.
А крепость... словно перестала дышать.
С галереи я ушла последней, надеясь что ничего не произойдет.