Страница 23 из 67
— И если человек съедает хотя бы фунт еды в день...
Нантгир закатил глаза.
Я проигнорировала его.
— Получается около двух тысяч фунтов ежедневно.
— Дальше.
— Шестьдесят тысяч в месяц.
— Дальше.
— Триста шестьдесят тысяч фунтов за всю зиму.
Даже Малива перестала есть.
Кажется, я сказала что-то впечатляющее.
Хотя для меня это были обычные подсчёты.
— И что это значит?
Я пожала плечами.
— Что один испорченный мешок муки ничего не решает.
Горан кивнул.
— Верно.
Нантгир победно усмехнулся.
Словно услышал именно то, что хотел.
Но я продолжила:
— Если он один.
Усмехаться брат перестал.
— А если портится каждый десятый мешок, то зимой это уже сотни людей без еды.
Горан молча смотрел на меня.
— А если об этом узнают слишком поздно, то исправить уже ничего нельзя.
— Именно.
Я впервые услышала в его голосе удовлетворение.
Не похвалу.
Не тепло.
Но что-то очень похожее.
— Значит, ты понимаешь, зачем владетель должен знать подобные вещи.
— Да.
— И зачем?
Я встретилась с ним взглядом.
— Потому что ошибки владетеля оплатит вся крепость.
В столовой стало настолько тихо, что было слышно потрескивание дров в дальнем очаге.
Горан несколько секунд смотрел на меня.
Потом перевёл взгляд на Нантгира.
И вот теперь мне впервые стало немного жаль этого мальчишку.
Потому что взгляд отца был тяжелее любого наказания.
— После ужина, — Он говорил спокойно. Слишком спокойно. — Останетесь оба.
Нантгир побледнел.
Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.
Похоже, вечер только начинался.
Дорога до кабинета прошла в молчании.
Нантгир шагал впереди.
Злой.
Напряжённый.
Я шла следом и старалась не думать о том, что сейчас будет.
Получалось плохо.
Кабинет Горана находился в одной из башен, что выходили на море.
Небольшой.
Суровый.
Без лишней роскоши.
Тяжёлый стол.
Карты побережья на стенах.
Шкафы с счетными книгами.
Морские карты.
Оружие.
И большое окно, за которым шумело море.
Когда мы вошли, Горан уже стоял у окна.
Некоторое время он даже не смотрел на нас.
Просто наблюдал за волнами.
Потом произнёс:
— Закройте дверь.
От этого спокойного голоса по спине пробежал холодок.
Нантгир выполнил приказ первым.
Горан повернулся.
И посмотрел на нас.
Сначала на сына.
Потом на меня.
— Вы оба сегодня меня разочаровали.
Тишина.
Нантгир вздрогнул.
Словно получил удар.
Я тоже.
Потому что услышать такое от Горана было страшнее любого крика.
— Ты.
Он посмотрел на меня.
— Что ты пыталась сделать в коридоре?
Я молчала.
— Айла.
— Разозлить его. — Я поняла свою ошибку и поэтому просто отвела взгляд. Я ведь не девчонка, а взрослая тетка! И когда тебя стыдит взрослый мужик за детские выходки это неприятно.
— Зачем?
— Потому что он заслужил. — Я действительно так считала, потому что этот поганец знал, что делал тогда, на башне.
— Это не ответ.
Я поджала губы.
— Хотела показать ему его место.
— Нет.
Голос Горана остался спокойным.
— Ты хотела унизить его.
Слова ударили точно в цель, потому что были правдой.
— Возможно.
— Возможно?
Я отвела взгляд.
— Да, хотела. — Пришлось признаваться и в очередной раз убеждаться, что Горан опасен и мне следует держаться на расстоянии.
— И что это дало?
Мне нечего было ответить.
Потому что ничего.
Кроме короткого удовольствия.
Горан кивнул.
Словно именно этого и ждал.
— Умный человек использует чужую слабость, чтобы добиться цели.
Он сделал паузу.
— А не ради собственного удовольствия Айла.
Мне стало неприятно.
Очень.
Потому что он опять оказался прав.
— Ты хочешь, чтобы тебя воспринимали серьёзно?
— Да.
— Тогда научись отличать победу от детской мести.
Я медленно кивнула.
Теперь Горан перевёл взгляд на сына.
И атмосфера в комнате изменилась.
Сразу.
Нантгир выпрямился.
Будто готовился к бою.
— А теперь ты.
— Отец...
— Молчать.
В кабинете стало тихо.
Очень тихо.
— Ты сказал за столом, что владетелю незачем знать работу кухни.
Нантгир побледнел.
— Я не это имел в виду.
— Именно это ты и сказал.
— Но...
— Ты считаешь подобную работу недостойной своего внимания?
Нантгир упрямо сжал челюсти.
И промолчал.
Горан шагнул к столу.
— Сколько человек работает на кухне?
Молчание.
— Сколько человек коптит рыбу?
Молчание.
— Сколько человек чинит сети?
Молчание.
— Сколько человек следит за запасами соли?
Молчание.
Каждый вопрос словно прибивал Нантгира к полу.
— Ты не знаешь.
— Потому что это не моя обязанность.
Горан посмотрел на него так, что мне самой захотелось исчезнуть.
— Нет, не поэтому — он произнёс это очень тихо. — Потому что тебе было всё равно.
Нантгир вздрогнул.
— Ты считаешь себя выше этих людей.
— Я не...
— Считаешь.
Ещё один удар.
Без крика.
Без угроз.
Только голые факты.
— Запомни одну вещь, — голос Горана стал жёстче. — Львиный берег держится не на владетеле. Нантгир поднял голову. — Не на наследнике.
Ещё шаг.
— Не на имени де Броганов.
Он указал рукой в сторону окна.
Туда, где за стенами шумела крепость.
— Он держится на людях.
На простых рыбаках, что каждый день выходят в море, не смотря на опасность не вернуться, потому что понимают, от них зависит жизнь зимой в крепости.
На кузнецах, что не щадя себя куют железо для крепости.
На плотниках, что лезут наверх и надеются, что в этот раз ни кто не сорвется с кровли.
На женщинах, которые солят рыбу, забывая про холод и ледяную воду.
На мальчишках, таскающих воду.
На поварах.
На стражниках.
На каждом человеке за этими стенами.
Голос Горана звучал негромко.
Но каждое слово било сильнее крика.
— И если однажды они перестанут делать своё дело...
Он посмотрел сыну прямо в глаза.