Страница 94 из 117
На кухне стало тихо.
— И ещё, — добавил Вениамин. — Дело было не только в сплетнях.
Паша поднял глаза.
— А в чём?
— В ней и во мне. В том, что между нами стало происходить что-то настоящее. А Лика настоящего хаоса боится больше, чем плохой отчётности. Потому что с отчётностью понятно, что делать. Открываешь файл, ищешь ошибку, исправляешь формулу. А когда человек становится важным — формулы нет.
Паша впервые за весь разговор не пошутил.
Вениамин продолжил:
— Она привыкла быть сильной. Не просто сильной — несокрушимой. Чтобы никто не видел, где больно. Чтобы никто не решил, что её можно задеть. А тут весь офис начал обсуждать не её работу, не её решения, не её профессионализм, а то, как она смотрит на меня. Как я смотрю на неё. Кто кому улыбнулся. Кто задержался в кабинете. Кто кому принёс кофе.
Он усмехнулся без радости.
— Представляешь? Женщина держала на себе половину компании, а люди начали вести счёт её взглядам.
— Мерзко, — сказал Паша.
— Да.
— И она ушла?
— Сначала нет. Сначала она пришла ко мне и сказала: «Вениамин Александрович, нам нужно определить формат взаимодействия». Я, как идиот, решил пошутить. Сказал что-то вроде: «Давайте начнём с того, что перестанем делать вид, будто нам всё равно».
Паша закрыл лицо рукой.
— Пап.
— Знаю.
— Нет, ты не знаешь. Это было не время для романтической атаки.
— Теперь знаю.
Вениамин встал, подошёл к раковине, налил себе воды. Пить не хотелось. Просто нужно было что-то сделать руками.
— Она тогда так на меня посмотрела… спокойно. Очень спокойно. Слишком спокойно. И сказала: «Вот именно поэтому мне нужно уйти».
— Почему?
— Потому что я снова превратил её попытку поставить границы в разговор о нас. А ей нужно было, чтобы я сначала увидел её положение. Не как женщины, которая мне нравится. А как человека, которого в офисе начали разбирать на шутки.
Паша молча кивнул.
Вениамин сделал глоток воды.
— Потом случился последний удар. Кто-то из младших менеджеров переслал в общий чат мем. Она с любовью завязывает мне галстук, подпись: «Новая мотивационная программа: любовь по KPI».
Паша поморщился.
— О боже.
— Я удалил. Потребовал найти автора. Устроил разнос. Но поздно.
— Она увидела?
— Конечно. Лика всегда всё видит.
Он поставил стакан на стол.
— Она вошла ко мне через десять минут. Без истерики. Без слёз. Без крика. Просто положила заявление и сказала: «Я не буду работать в месте, где мой профессионализм стал фоном для офисного балагана».
Паша тихо спросил:
— А ты?
Вениамин сел обратно.
— Я пытался её остановить. Сказал, что уволю виновных, что введу правила, что всё исправлю.
— А она?
— Сказала: «Вы исправляете последствия, Вениамин. А нужно было защищать границы до того, как их сломали».
Паша выдохнул.
— Жёстко.
— Заслуженно.
Вениамин посмотрел на свои руки.
— Потом она добавила, что если останется, то каждый её шаг рядом со мной будут оценивать не как рабочее решение, а как личный жест. Если она спорит со мной — значит, у нас драма. Если соглашается — значит, у нас роман. Если задерживается после работы — значит, все всё поняли. Она сказала, что не позволит никому уменьшить себя до сплетни.
Паша долго молчал.
Потом сказал:
— Это очень похоже на Лику.
— Да.
— Красиво и страшно.
— Очень.
— И ты её отпустил?
Вениамин сжал челюсть.
— Я подписал заявление.
— Почему?!
— Потому что она попросила. А я впервые за всё это время понял, что если начну давить, уговаривать, хватать за руку и говорить «не уходи», то снова сделаю это про себя. Про то, что мне плохо без неё. А она уходила не потому, что хотела наказать меня. Она уходила, чтобы вернуть себе контроль.
Паша посмотрел на него уже совсем иначе.
— И теперь тебе плохо без неё.