Страница 79 из 117
Он появился на пороге без пиджака. Галстук был снят. Рубашка расстегнута у ворота. Внешне он всё еще был Вениамином Саровым, владельцем компании, человеком с сильными руками, острым языком и привычкой опаздывать на собственные решения. Но Лика увидела другое: усталость. Очень глубокую, тщательно спрятанную усталость от того, что некоторые битвы нельзя выиграть харизмой.
— Совещание в 16:30 отменяем, — сказал он глухо.
В офис притих.
Лика встала.
— Нет.
Вениамин повернулся к ней.
— Что?
— Не отменяем, — повторила она. — Переносим на 16:40, сокращаем до пятнадцати минут, убираем второстепенные вопросы. У вас в 17:00 звонок с юристом.
— У меня нет звонка с юристом.
— Уже есть.
Вениамин смотрел на нее несколько секунд.
— Лика...
— Вениамин, — она подошла ближе и понизила голос, чтобы их не слышал весь офис. — Сейчас не время уходить в хаос. Именно сейчас нужна структура. Вы можете злиться, можете ходить по кабинету, можете мысленно разнести половину города. Но календарь останется календарем. Паша — не пункт в расписании, я понимаю. Но чтобы защитить то, что важно, сначала нужно перестать ронять управление.
Он молчал.
Лика видела, как в нем борются две реакции. Первая — привычная: огрызнуться, закрыться, приказать не лезть. Вторая — новая, еще неуверенная: принять помощь.
— Ты не понимаешь, во что лезешь, — тихо сказал он.
— Возможно, — ответила Лика. — Но я прекрасно понимаю, как выглядит человек, который сейчас готов совершить пять ошибок подряд просто потому, что ему больно.
Эти слова попали точно.
Вениамин отвел взгляд.
— Она хочет забрать Пашу.
— Я слышала.
— Конечно, слышала, — он нервно усмехнулся. — Стеклянный аквариум, а не кабинет.
— Стекло не виновато, что люди повышают голос.
— Она правда может начать процесс.
— Поэтому у вас звонок с юристом в 17:00.
— Ты уже нашла юриста?
— Того самого, с которым вы работали по договору аренды. Он не семейный специалист, но даст контакт. И пока вы собираете мысли, я составлю список документов.
Он посмотрел на нее так, словно видел впервые.
— Ты всегда такая?
— Какая?
— Невыносимо полезная.
— Только по будням. В выходные я просто невыносимая.
Вениамин впервые после ухода Клариссы коротко усмехнулся. Улыбка вышла кривой, но живая.
— Лика, это не твоя проблема.
— Разумеется, — кивнула она. — Поэтому я решу только организационную часть. Эмоциональную драму оставлю вам. Но по регламенту — не больше пятнадцати минут на первый приступ самоуничтожения.
— Ты сейчас назначила лимит моей трагедии?
— Да. И уже потратили семь минут.
Он закрыл глаза и потер переносицу.
— Боже.
— Он, возможно, занят. А я свободна до 16:40.
И тут в кабинете раздался звонок телефона.
Не мобильного. Стационарного. Того самого аппарата на столе Вениамина, который обычно звонил только в двух случаях: когда охрана снизу что-то перепутала или когда вселенная решила добавить огня.
Вениамин резко обернулся.
Лика тоже.
Он вернулся в кабинет и снял трубку.
— Саров.
Пауза.
Лика стояла у двери и видела, как его лицо меняется. Сначала раздражение. Потом непонимание. Потом резкое, почти животное напряжение.
— Что значит «не забрали из школы»?
Лика выпрямилась.
В офисе снова стало тихо.
— Как давно? — голос Вениамина стал низким. Очень спокойным. Опасно спокойным. — Почему мне звонят только сейчас?
Пауза.
— Я еду.
Он положил трубку.
Секунда тишины.
Потом он схватил пиджак со спинки кресла.
— Паша в школе. Кларисса должна была забрать его на кружок. Не приехала. Телефон недоступен. Он ждет уже сорок минут.
— Я с вами, — сказала Лика.
— Нет.
— Да.
— Лика, это семейное.
— Это логистическое, — отрезала она, уже беря сумку и планшет. — Вы сейчас поедете на эмоциях и нарушите все правила дорожного движения, включая те, которых еще не придумали. Я вызову машину. По пути дозвонимся до школы, Клариссы и юриста.
— У меня велосипед.
— Сегодня ваш велосипед останется декоративным элементом корпоративной идентичности.
— Лика...
— Вениамин, спорить будете в машине. Она уже через две минуты.
Он хотел возразить. Правда хотел. Но Лика смотрела так, что спорить с ней было примерно как спорить с турникетом в метро: эмоционально насыщенно, но бессмысленно.
Через три минуты они уже летели вниз в лифте.
На этот раз лифт не застрял. Видимо, даже он понял, что сейчас не время проверять их романтическую совместимость.
Вениамин стоял у зеркальной стены, сжимая телефон так, что костяшки пальцев побелели. Лика рядом быстро печатала сообщения.
— Школа подтвердила: Паша у классного руководителя, всё нормально. Он не один. Я попросила не отпускать его ни с кем, кроме вас. Кларисса всё еще недоступна. Юрист ответил, ждёт вашего звонка после того, как заберете ребенка.
Вениамин смотрел на цифры этажей.
— Она никогда так не делала.
— Кларисса?
— Да. Она может быть... какой угодно. Но Пашу она обычно не подставляет.
Лика на секунду перестала печатать.
— Значит, сначала выясняем, что произошло. Потом делаем выводы.
Он повернул голову.
— Ты её защищаешь?
— Я защищаю факты от эмоций. У меня с ними долгосрочный контракт.
Вениамин выдохнул через нос. Почти смех, но слишком усталый.
Машина ждала у входа. Водитель, получив от Лики адрес, стартовал так, будто его самого оштрафовали за каждую минуту опоздания.
Дорога до школы заняла восемнадцать минут. Восемнадцать очень длинных минут, в которых Вениамин успел трижды позвонить Клариссе, дважды — классному руководителю и один раз — человеку по имени Олег, который, судя по тону разговора, был кем-то из прежней жизни, кому доверяли только в чрезвычайных ситуациях.
Кларисса не отвечала.
Паша ждал их в учительской.
Когда Вениамин вошел, мальчик сидел на стуле с огромным рюкзаком у ног и читал книгу. Не комикс, не приключения, не что-нибудь милое про динозавров, а толстую книгу с закладками. Увидев отца, он поднял голову.
— Папа, — сказал он спокойно. — Ты приехал на девятнадцать минут позже оптимального времени реагирования.
Вениамин остановился.