Страница 78 из 117
Имя прозвучало слишком знакомо. Так в офисах произносят имена людей, после которых обычно начинаются скандалы, срочные совещания, исчезновение премий и внезапные письма с темой «Нам нужно поговорить».
Вениамин в этот момент находился у себя в кабинете. Вернее, пытался находиться. Он стоял перед доской, на которой Лика аккуратно вывела план дня, и с подозрением рассматривал пункт «16:30 — стратегическая пауза без телефона». Этот пункт его особенно беспокоил.
— Стратегическая пауза, — бормотал он. — Это что, легальное название тюрьмы?
Дверь его кабинета открылась без стука.
Вениамин резко обернулся.
И замер.
— Кларисса.
Лика, которая как раз подошла к двери с папкой для подписи, услышала его голос и остановилась. Вениамин произнес это имя иначе, чем говорил с клиентами, партнерами и даже с налоговым инспектором. В его голосе что-то просело. Не рухнуло, нет. Но будто одна внутренняя балка дала трещину.
Кларисса улыбнулась.
— Веня.
Лика почему-то почувствовала раздражение от этого «Веня». Не потому, что имя было неправильным. А потому, что Кларисса произнесла его так, словно оно до сих пор принадлежало ей.
— Ты не отвечаешь на звонки, — сказала Кларисса, входя в кабинет.
— Потому что рабочее время, — сухо ответил Вениамин. — И потому что мы договаривались решать вопросы через сообщения. Что-то случилось?
Кларисса медленно огляделась. Её взгляд скользнул по идеально расчищенному столу, по стикерам, по золотому бульдогу с деньгами внутри, по графику встреч на стене.
Вениамин не улыбнулся.
— Что случилось, Кларисса?
Именно в этот момент Лика поняла, что нужно либо войти, либо уйти. Подслушивание не входило в её личный кодекс, но папка в руках была срочной, а Вениамин — человек, который без контроля мог подписать договор на поставку офисных кресел в виде кактусов.
Она постучала костяшками пальцев по стеклянной двери.
— Вениамин, извините. Документы по проекту «Золотая Лихорадка». Нужно подписать до 15:30.
Кларисса повернула голову.
Их взгляды встретились.
Если бы взгляды могли фехтовать, в этот момент в кабинете уже звенели бы шпаги. Почему у Клариссы такой стервозный взгляд? В прошлую встречу она была добрее.
Кларисса окинула Лику быстрым, точным, оценивающим взглядом. От каблуков до прически. От папки до осанки. От идеально подобранной помады до выражения лица, на котором было написано: «Я не конфликтую. Я системно устраняю препятствия».
— Очень, — бодро подтвердила Лика. — Особенно когда люди приходят без записи.
В кабинете стало на градус холоднее.
Вениамин кашлянул.
— Лика, оставь папку. Я подпишу.
— До 15:30, — уточнила Лика. — Потом включается штрафной коэффициент.
Кларисса медленно повернулась к Вениамину.
— Штрафной коэффициент?
Вениамин, к собственному ужасу, почувствовал, как уголок губ предательски дернулся вверх.
— У нас сегодня праздник пунктуальности.
— Праздник, — Кларисса усмехнулась. — Как трогательно. Раньше ты не любил правила.
— Раньше я не знал, что они могут приносить прибыль, — отрезал Вениамин.
Лика чуть не улыбнулась. Не просто потому, что фраза была хороша. А потому, что он сказал это без сопротивления. Как человек, который всё еще ворчит, но уже тайком купил будильник и радуется.
Кларисса села в кресло напротив стола Вениамина, даже не спросив разрешения.
— Нам нужно поговорить о Паше.
Вениамин перестал улыбаться.
Лика сразу поняла: всё. Шутки закончились.
Она положила папку на край стола.
— Я буду у себя, — сказала она ровно и вышла.
Но дверь не успела закрыться полностью.
— Я забираю его на месяц, — донесся голос Клариссы.
Лика остановилась уже в коридоре.
Вениамин ответил не сразу.
— Что значит «забираю»?
— То и значит. У меня изменились обстоятельства. Я хочу, чтобы Паша пожил со мной.
— Он живет со мной постоянно, Кларисса.
— Именно это я и хочу изменить.
Лика медленно выдохнула. Вот он. Поворот. Не офисный, не смешной, не про штрафы и стикеры. Настоящий. Такой, где люди перестают прятаться за иронией.
Она вернулась к своему столу, но буквы на экране сразу же превратились в бесполезный танец пикселей. В кабинете говорили негромко, стекло гасило слова, но иногда фразы прорывались наружу, как острые осколки.
— Ты вспоминаешь о сыне, когда тебе удобно...
— Не смей говорить так, будто я чужая...
— Он не чемодан, Кларисса...
— А ты не единственный родитель...
Лика открыла календарь. Закрыла. Открыла таблицу задач. Закрыла. Впервые за долгое время порядок не помогал. Потому что в некоторых ситуациях нельзя просто поставить цветной маркер и назначить дедлайн.
Через десять минут дверь кабинета распахнулась.
Кларисса вышла первой. На лице — безупречное спокойствие. То самое спокойствие, которое обычно означает, что внутри уже принято решение устроить маленький апокалипсис.
Она остановилась возле стола Лики.
— Лика, верно?
— Верно.
— Вы давно работаете с Вениамином?
— Достаточно, чтобы понимать его рабочий ритм.
— Только рабочий?
Артем за соседним столом так резко втянул воздух, что подавился круассаном, который нарушал сразу три правила офисного питания.
Лика медленно подняла глаза.
— Кларисса, если у вас есть вопрос по расписанию Вениамина, я отвечу. Если по личным предположениям — рекомендую экономить время. Сегодня оно платное.
Где-то в оупен-спэйсе кто-то тихо прыснул.
Кларисса улыбнулась. Но теперь в этой улыбке не было бархата. Только лезвие.
— Какая вы энергичная.
— Спасибо. Это потому, что я высыпаюсь и не прихожу без предупреждения.
Кларисса чуть склонила голову, словно поставила невидимую галочку в списке «опасна».
— Передайте Вениамину, что у него двое суток. Потом я начну действовать официально.
— Официальные документы лучше отправлять на корпоративную почту, — автоматически сказала Лика. — Так они не потеряются.
— Уверена, вы их идеально рассортируете, как мою сумочку.
— Несомненно.
Кларисса надела очки и направилась к выходу. Каблуки стучали по полу ровно, уверенно, красиво. Она ушла, оставив после себя запах дорогих духов и такое напряжение, будто в офис внесли включенный утюг и положили на пачку договоров.
Вениамин не выходил из кабинета еще пять минут.
Потом дверь открылась.