Страница 74 из 117
Когда Вениамин просил Лику передать документ, она передавала его Аркадию, Аркадий — Валентине Степановне из бухгалтерии, Валентина Степановна — стажёру, стажёр — Вениамину. На третий раз Вениамин не выдержал:
— Лика, я сижу рядом.
— Я развиваю командное взаимодействие.
— Ты передала мне ручку через четыре человека.
— Зато все вовлечены.
— Валентина Степановна чуть не подписала ею отпускной график.
— Многофункциональность.
Аркадий с наслаждением наблюдал.
— У нас новый бизнес-процесс? «Из рук в руки, но не напрямую»?
Лика посмотрела на него так, что Аркадий мгновенно уткнулся в ноутбук.
— Молчу. Я вообще здесь мебель. Очень продающая мебель.
К концу совещания Вениамин выглядел так, будто ему приходилось одновременно управлять компанией, скрывать улыбку и не смотреть на женщину справа.
Лика выглядела как человек, который выиграл чемпионат по самообладанию, но на пьедестале внезапно обнаружил, что медаль сделана из нервов.
Когда все начали расходиться, Вениамин тихо сказал:
— Лика, задержись на минуту.
Она застыла.
Сотрудники тоже почти застыла, но сделали вид, что не застыли.
Аркадий даже начал собирать вещи с невероятной медлительностью, как археолог, обнаруживший древний кувшин.
— Аркадий, — сказал Вениамин, не глядя на него.
— Да?
— У тебя срочный звонок.
— Но телефон не…
— Очень срочный.
— Понял. Уже звоню. Сам себе. По важному вопросу.
Аркадий выскользнул из переговорной последним, но у двери замедлился.
Лика бросила:
— Аркадий.
— Да?
— Если у двери внезапно отрастут уши, я их оторву.
— Ухожу! Без ушей! Полностью без ушей!
Дверь закрылась.
В переговорной остались только они.
И стол.
И стулья.
И экран с котом в каске, который почему-то снова появился на финальном слайде и смотрел на них с выражением: «Ну что, доигрались?»
Лика первой нарушила молчание.
— Если это по поводу презентации, я признаю: кот был лишним.
— Кот был единственным стабильным участником совещания.
— Тогда о чём?
Вениамин откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на неё.
Лика тут же посмотрела на графин с водой.
Графин был безопасен. Прозрачен. Не целовался.
— Ты весь день избегаешь меня.
— Ничего подобного.
— Лика.
— Я просто оптимизирую визуальный контакт.
— Оптимизируешь?
— Да. Снижаю нагрузку на глаза.
— Мои?
— Свои.
— У тебя проблемы со зрением?
— Сегодня — да.
— И как называется диагноз?
Лика сжала губы.
— Постлифтовое осложнение.
Вениамин улыбнулся уже открыто.
— Значит, осложнение всё-таки есть.
— Вениамин, — строго сказала она, наконец посмотрев на него, но тут же пожалела об этом. — Давай будем взрослыми людьми.
— Давай.
— Вчера произошла нестандартная ситуация.
— Очень нестандартная.
— Лифт застрял.
— Да.
— Пространство было ограничено.
— Согласен.
— Уровень кислорода, возможно, снизился.
— Лика, мы застряли на двадцать минут, а не дрейфовали в подводной лодке трое суток.
— Не перебивай протокол.
— Прости.
— Я нервничала.
— Ты делала приседания.
— Это форма нервничания у здорового человека.
— Я ругался.
— Это форма нервничания у мужчины после кроссфита.
— Потом я тебя поцеловал.
Лика резко вдохнула.
Слово прозвучало в комнате слишком громко.
Поцеловал.
Вот так просто.
Без эвфемизмов, без «инцидента», без «меры по снижению шума», без «случайного столкновения лицевых поверхностей».
Поцеловал.
Лика выпрямилась.
— Да, — сказала она. — Именно это я и предлагаю занести в архив как эпизод, связанный с технической неисправностью лифта.
— В архив?
— Да.
— С пометкой?
— «Не повторять без необходимости».
Вениамин медленно поднял бровь.
— А если необходимость возникнет?
— Не возникнет.
— Ты уверена?
— Абсолютно.
— Ты даже не смотришь на меня дольше трёх секунд.
— Потому что у меня высокие стандарты концентрации.
— Сейчас ты смотришь на кота в каске.
— Он внушает доверие.
Вениамин встал.
Лика тоже встала — рефлекторно, как спортсмен перед стартом.
Он сделал шаг вокруг стола.
Она сделала шаг назад.
— Ты отступаешь? — спросил он.
— Я выбираю стратегически выгодную позицию.
— У стены?
Лика оглянулась.
Стена действительно была близко.
— Стены дают опору.
— Лика.
— Что?
— Я не собираюсь на тебя нападать.
— Я знаю.
— Тогда почему ты выглядишь так, будто готова бросить в меня маркер?
Она посмотрела на маркер в своей руке.
— Это не маркер. Это средство самообороны офисного класса.
Он рассмеялся.
И этот смех окончательно разрушил её попытку держаться сурово.
Потому что смеющийся Вениамин был опасен. Гораздо опаснее Вениамина строгого, раздражённого или начальственного. Строгому можно было возразить. Раздражённого — уколоть сарказмом. Начальственного — задавить регламентом.
А смеющийся Вениамин просто был.
Живой.
Тёплый.
Слишком близкий.
Лика нахмурилась.
— Не смейтесь, Вениамин. Это снижает мой уровень боевой готовности.
— Извините, Ангелика.
— Не называй меня Ангеликой, когда пытаешься быть серьёзным.
— А я пытаюсь?
— Да.
— Нет.
Они замолчали.
На этот раз тишина была не неловкой.
Скорее опасной.
Такой, в которой оба знали, о чём думают, но никто не хотел первым сдавать позиции.
За дверью внезапно что-то грохнуло.
Лика вздрогнула.
Снаружи раздался голос Аркадия:
— Я не подслушивал! Я просто упал мимо!
Вениамин закрыл глаза.
— Аркадий!
— Ухожу! Уже ушёл! Это эхо!
Лика не выдержала и рассмеялась.
Сначала тихо, потом громче.
Вениамин тоже улыбнулся.
Напряжение лопнуло, как воздушный шарик на корпоративе.
— Нам надо выйти, — сказала Лика. — Иначе через десять минут весь офис будет считать, что мы тут подписываем брачный контракт.
— Аркадий уже считает.
— Аркадий считает всё, что плохо лежит.
Они вышли из переговорной почти одновременно.