Страница 51 из 117
Лика положила руку Паше на плечо.
— Будь великодушен. Он ещё маленький. В смысле, серийный образец.
Паша подумал.
— Хорошо. Ничья. Из гуманистических соображений.
Артём выдохнул.
— Спасибо за участие! Хотите наклейку?
Паша взял наклейку, посмотрел на неё и передал Лике.
— Вам нужнее. У вас ноутбук скучный.
— Спасибо, пупс. Я украшу им крышку, чтобы коллеги знали: мой интеллект сертифицирован роботом, доведённым до отчаяния.
Вениамин вдруг представил офисный ноутбук Лики с наклейкой «Я победил будущее» и понял, что это будет выглядеть невероятно органично.
Через полчаса они уже успели посмотреть робота-бариста, который путал капучино с какао, электронного экскурсовода, который на вопрос Паши «Что такое сознание?» перезагрузился, и дрона-курьера, который врезался в декоративную пальму и принёс ей брошюру.
Вениамин постепенно расслабился.
Это было опасно.
Потому что рядом с Ликой расслабляться было невозможно нормально. В присутствии Лики его нервная система делала то, что не входило ни в один медицинский справочник: одновременно успокаивалась и вставала на цыпочки.
Она смеялась над роботами, шутила с Пашей, спорила с консультантами, задавала неожиданные вопросы и умудрялась выглядеть так, будто пришла не на техническую выставку, а на модный показ, где дресс-кодом были нейросети, пластик и уверенность.
Вениамин ловил себя на том, что смотрит на неё слишком долго.
И каждый раз, когда она поворачивала голову, он резко переводил взгляд.
На стенд.
На брошюру.
На пожарный выход.
Однажды — на мусорный бак.
Лика заметила.
Конечно, заметила. Лика замечала всё. Она однажды обнаружила просроченный йогурт в офисном холодильнике с таким выражением лица, словно раскрыла международный заговор молочнокислых бактерий.
— Вениамин, — сказала она, когда Паша увлёкся демонстрацией робота-змеи, — вы сегодня необычайно заинтересованы в инфраструктуре павильона.
— Что?
— Вы уже семь раз изучили пожарный план эвакуации.
— Безопасность важна.
— И мусорный бак?
— Экология тоже.
— А стенд с детскими наборами для пайки?
— Развитие навыков.
— Вы прекрасный человек. Универсальный. Посмотрите на меня хотя бы один раз без выражения «я случайно открыл не тот файл».
Вениамин медленно повернулся к ней.
И немедленно пожалел.
Потому что Лика стояла близко. Слишком близко для человека, с которым он якобы просто пришёл сопровождать ребёнка на выставку. От её волос пахло чем-то лёгким, свежим, немного сладким. Не духами даже — скорее опасностью в красивой упаковке.
— Я нормально смотрю, — сказал он.
— Вы смотрите так, будто я сейчас потребую у вас отчёт за квартал.
— Вы способны.
— Да. Но сейчас выходной.
— Формально сегодня суббота.
— Вот именно. Расслабьте лицо.
— Оно расслаблено.
— У вас скулы работают, как тиски.
Вениамин отвернулся.
— Паша! — позвал он слишком громко. — Как там робот-змея?
Паша, стоявший у стеклянного бокса, даже не обернулся.
— Она менее интересна, чем вы думаете. Зато вы пытаетесь сменить тему с грацией человека, который наступил на провод и делает вид, что это танец.
Лика зажала рот ладонью.
— Обожаю этого ребёнка.
Вениамин тихо сказал:
— Я иногда тоже. Но чаще опасаюсь.
Самый большой ажиотаж был у стенда бытовой робототехники.
Там царил хаос будущего.
Робот-газонокосилка мирно катался по искусственному газону. Робот-няня рассказывал плюшевому медведю сказку с интонацией усталой библиотекарши. Робот-повар пытался перевернуть блин и в итоге отправил его на плечо мужчине из третьего ряда. Мужчина принял это с достоинством, хотя блин прилип к пиджаку и выглядел как награда за терпение.
А в центре площадки стоял он.
Робот-пылесос «Чистюля-Х7».
Белый, круглый, с голубой подсветкой и маленьким экраном, на котором отображались глаза. Очень довольные глаза.
Рядом с ним сияла консультант — женщина лет тридцати с хвостом, бейджем «Олеся» и улыбкой профессионала, который уже восемь часов рассказывает людям, что пылесос умеет распознавать ковры, и всё ещё не потерял веру в человечество.
— Добро пожаловать! — радостно сказала она. — Хотите познакомиться с нашим умным помощником для всей семьи?
Вениамин напрягся.
Почему-то слово «семья» прозвучало как сирена.
— Мы просто смотрим, — быстро сказал он.
— Конечно! — Олеся улыбнулась ещё шире. — У нас сегодня демонстрация семейного сценария использования. Папа, мама и ребёнок могут настроить индивидуальные профили уборки.
Вениамин застыл.
Лика тоже.
Паша, наоборот, просиял так, будто его внутренний режиссёр получил идеальный дубль.
— Мы не… — начал Вениамин.
— Какая у вас чудесная семья! — перебила Олеся, глядя то на него, то на Лику, то на Пашу. — Очень гармоничная. Ваш сын так похож на маму… целеустремлённостью!
Тишина.
Где-то неподалёку робот-повар снова запустил блин. На этот раз блин прилетел в декоративный кактус.
Лика медленно повернула голову к Вениамину.
Вениамин медленно повернул голову к Лике.
Паша между ними выглядел абсолютно невинно.
Настолько невинно, что это было почти уликой.
— Мы не семья, — одновременно сказали Лика и Вениамин.
Олеся замерла.
— Ой. Простите.
— Ничего страшного, — быстро сказала Лика. — Мы просто… коллеги.
— С ребёнком, — добавил Вениамин и тут же понял, как это прозвучало.
Лика закрыла глаза на секунду.
Паша вежливо уточнил:
— Технически я ребёнок только одного из присутствующих взрослых.
Олеся покраснела.
— Да, конечно, я поняла. Простите, пожалуйста. Просто вы так… естественно смотритесь вместе.
Вениамин хотел сказать что-то деловое, холодное, рациональное.
Например: «Ваше наблюдение статистически ошибочно».
Или: «Совпадение маршрутов не формирует родственную структуру».
Но вместо этого он произнёс:
— Мы смотримся?
Лика медленно повернулась к нему.
— Вениамин.
— Я имел в виду… в пространстве.
— В пространстве?
— Композиционно.
— Композиционно?!
Паша вздохнул.
— Папа, ты тонешь. Не маши руками, это ускоряет процесс.
Олеся, явно решившая спасти ситуацию демонстрацией техники, хлопнула в ладоши.