Страница 73 из 174
Глава двадцатая
На следующее утро меня извещают, что мои тренировки начнутся позже обычного.
Я вне себя от радости, конечно, ведь это значит, что у меня будет больше времени до того, как придется снова видеть хмурое лицо Гарета. Но еще лучше то, что это дает нам с Брайар шанс вместе позавтракать.
Она выглядит гораздо лучше после целого дня отдыха. Ей не терпится размять ноги, поэтому мы покидаем свои комнаты и направляемся в небольшую, залитую солнцем гостиную, где я уже пару раз завтракала раньше.
Я по-прежнему натыкаюсь на подозрительные, граничащие с холодностью взгляды большинства дворцовых слуг. После вчерашних приветливых улыбок и любезностей, полученных во время прогулки с королем и Арло, это ранит чуть сильнее, чем обычно. Но даже если их поклоны слегка натянуты и обычно сопровождаются напряженным взглядом на кольцо фавора у меня на пальце, они все равно делают то, о чем я прошу, собирая для нас с Брайар настоящий пир.
И я не могу найти в себе сил жаловаться на их отношение, пока разваливаюсь на залитом солнцем шезлонге, наслаждаясь фруктами и выпечкой.
Слуги продолжают входить и выходить, пока мы едим, и мимо дверей постоянно прохаживается вооруженная стража, но место достаточно уединенное, чтобы мы в конце концов рискнули говорить свободнее. Я вполголоса ввожу Брайар в курс своих последних испытаний, пересказывая слова Гарета — в которых она тоже не видит особого смысла. Мы тратим много времени на обсуждение предстоящего Праздника Солнечного Урожая и всей той нелепой, расточительной траты сил и денег, которая на него уходит.
— Мы могли бы кормить весь Ожог целых три месяца на те деньги, что они тратят на еду для одной этой ночи, — сетует Брайар. Она морщит нос, глядя на тарелку, которую только что доверху нагрузила яйцами и копченостями, и выглядит так, будто у нее внезапно пропал аппетит.
— Марта хотела бы, чтобы ты поела, — заверяю я ее, хотя мой собственный аппетит тоже быстро тает — и исчезает вовсе, когда я начинаю рассказывать Брайар о том, что еще мне пришлось пережить вчера: о прогулке вдоль ручья с Ривом.
— Так тебе удалось остаться с ним наедине? — Брайар выпрямляется, подаваясь к самому краю кресла, словно мы подошли к кульминации книги, которую она читала.
— Да.
— И?
— Это было… интересно. — Мои щеки вспыхивают. Я закрываю лицо одной рукой, а другой крепко сжимаю пустой стакан, в котором было вино с соком; мне понадобится еще этого напитка, чтобы пережить данный разговор.
— Ты в итоге узнала о нем что-то полезное? — настаивает Брайар.
— Я… я в конечном итоге обнажила перед ним грудь.
— Должна признать, смелая стратегия. — Она усмехается, когда я поднимаю голову; она берет мой стакан, подливает вина и возвращает обратно. — Это хотя бы развязало ему язык?
— Не особо. Мы снова уперлись в тупик, ни один из нас не согласился вдаваться в подробности тех зверств, через которые прошли наши тела. Его шрамы на руках, руки принца, элементы из чешуи дракона, которые всегда носит Кестрел…
— Думаешь, какая-то хворь поразила всю королевскую семью? Я имею в виду, помимо тех болезней, о которых мы уже знали — жадности и тому подобного.
— Я пыталась расспросить всех, кого осмелилась. Я узнала лишь, что бывшая королева умерла при рождении Арло, и это почти все. Причина смерти прежнего короля, по-видимому, тоже предмет споров в этих стенах. Одни говорят, что он был болен. Другие — что он однажды просто исчез, а несколько недель спустя его нашли мертвым в лесу.
— Дома ходили слухи, что он сошел с ума и бросился с колокольни посреди города, — пожимает плечами Брайар.
— Да, я тоже это слышала. Но теперь я подвергаю сомнению абсолютно всё.
— Я тоже, — говорит она, и ее взгляд затуманивается от глубоких раздумий.
— У меня появился некоторый доступ к здешней библиотеке, — говорю я, допив вино. — Но большая часть истории, имеющей ключевое значение для Мурена, включая записи о королевской семье, находится в секции, куда мне запрещено заходить.
Она моргает, и ее губы трогает легкая улыбка.
— Что ж, может, мне удастся проникнуть в эти закрытые архивы, сверкнув грудью перед библиотекарем?
— Она милая, древняя старушка, — с каменным лицом парирую я. — Почему-то сомневаюсь, что этот фокус на нее подействует.
— Почему нет? Старики тоже умеют ценить прекрасное. — Она бережно приподнимает грудь руками, слегка покачивая для пущей убедительности. — Мы обе знаем, что я завоевала немало сердец с их помощью.
Я швыряю в нее декоративную подушку.
Она ловит ее и смеется.
Я вздыхаю.
— Я скучала по тебе, идиотка.
— Еще бы, — подмигивает она.
Некоторое время беседа течет в ключе подколок, шуток и горьковатых воспоминаний, но затем лицо Брайар снова становится серьезным.
— Но как ты держишься на самом деле? Синяки — это полбеды, а что насчет остального? Того факта, что ты, судя по всему… ну ты понимаешь, избрана богами и все такое.
Я напрягаюсь от этого вопроса, отчетливо осознавая, как мое относительное спокойствие должно выглядеть со стороны. Для того, кто не знает, что я всегда подозревала и боялась своей связи с драконами.
Я выдавливаю из себя пожатие плечами и слабую улыбку. — Полагаю, весь этот маразм просто еще не до конца уложился в голове.
Брайар смотрит на меня с понимающим и сочувственным выражением, но это не останавливает волну самобичевания, которую вызвали мои собственные слова.
Я ненавижу каждого в этом дворце за то, что они скрывают от меня столько секретов.
Хотя сама я ничем не лучше.
Но если бы я рассказала ей всё, осталась бы Брайар здесь со мной? Позволил ли мне кто-нибудь в Ожоге остаться среди них, узнай они правду?
Маленькая, охваченная страхом часть меня задается вопросом: не сбежала бы Брайар даже сейчас, предоставься ей такая возможность? Если бы она узнала всю правду о том, кто я есть, кем могу стать, о моих ошибках и о том, что я утаивала даже от нее…
Вернулась бы она к нашей прежней жизни без меня?
Наверное, так было бы даже лучше.
В конце концов, это ведь не та работа, на которую она подписывалась.
— Прекрати, — внезапно бросает она.
— Что?
— У тебя на лице снова это выражение — то самое, когда ты начинаешь слишком много думать. — Она делает глоток из своего стакана, изучая меня поверх ободка проницательным взглядом. — Прекрати.