Страница 42 из 174
Оно намного легче маминого клинка, поэтому я действую неуклюже, разворачиваясь и нанося удар по Гарету. Но моя ярость несет меня вперед, как всегда, выжигая все мысли, кроме одной — выжить.
Снова и снова мы сходимся в столкновениях.
Блайт в конце концов успокаивается, вытягиваясь на своей платформе, но продолжает наблюдать за поединком. Ее хвост время от времени делает нетерпеливый удар.
Это продолжается больше получаса, по меньшей мере — пока Гарет не решает, что с этим конкретным уроком покончено.
Он наносит дешевый удар, отпрыгивая в сторону, совершая сбивающий с толку маневр и заходя прямо в мою слепую зону.
Я чувствую его приближение, но не вижу вовремя, чтобы отреагировать. Его меч опускается тяжело, и я едва успеваю поднять руку для блока. Лезвие затуплено, но удар достаточно силен, чтобы оглушить меня и заставить пошатнуться назад.
Тепло снова скребется во мне, только теперь оно больше похоже на злость. Разочарование. Оно смешивается с моими собственными гневом и обидой, образуя такой запутанный узел, что я уже не могу понять, где мое, а где драконье.
Гарет снова атакует, и на этот раз, когда я пытаюсь отскочить, мое травмированное колено окончательно подводит меня. Когда я спотыкаюсь, он вгоняет ботинки мне в бок, отправляя в полет.
Я врезаюсь лицом в землю, в конце концов забивая рот кровью и песком.
Через секунду острие его меча упирается мне в затылок.
— А теперь ты мертва, — сухо бросает он. — Это действительно лучше, чем принять помощь дракона?
— Да, — я кашляю и, со стоном перекатываясь на спину.
— Упрямая дура, — бормочет он.
Блайт издает странный звук, что-то среднее между шипением и треском. Это звучит почти как… смех.
— Идите к черту, — бормочу я, хотя не уверена, к кому обращаюсь — к Гарету или к дракону. К обоим сразу, пожалуй. В глазах начинает двоиться, края зрения расплываются. Мир кренится набок, небо над головой вращается медленным, тошнотворным кругом.
Я слышу, как командор возвращает оружие на стойку.
— Оставлю тебя немного переосмыслить твое упрямство. А сам пока схожу на обед.
Мне хочется крикнуть ему вслед, когда он уходит, выругать его как следует, но рот меня почему-то не слушается. Ничего не слушается.
Блайт снова издает этот стрекочущий звук.
Определенно надо мной смеется.
— Заткнись, — удается мне выдохнуть.
Последнее, что я слышу перед тем, как провалиться в темноту, — это шелест ее крыльев и нечто похожее на презрительное фырканье, когда она поворачивается ко мне спиной.