Страница 19 из 174
Мы сидим вместе еще целый час, время от времени перечитывая письмо барона Гренмира и перебирая то, что знаем о Меридиане — как по слухам, так и наверняка. Тон беседы постепенно полностью смещается от сальных шуточек за счет друг друга к более серьезному, мрачному обсуждению возможных планов и маршрутов.
Коэн держится недолго; он оседает на стол, утыкаясь лицом в скрещенные руки, и мгновенно засыпает.
Брайар, напротив, начинает слегка трезветь. Достаточно для того, чтобы ее выражение лица стало задумчивым, и она хранит нехарактерное для нее молчание довольно долгое время, прежде чем поднять на меня свои сияющие глаза.
— Ты действительно рассматриваешь это, да?
Я сминаю и разглаживаю в руке письмо снова и снова; за последний час я проделала это столько раз, что бумага уже начинает рваться в нескольких местах.
— Этому городу нужны деньги, — говорю я ей. — А в Меридиане, скорее всего, найдутся припасы, которые мы сможем раздобыть по пути.
— Мы и так берем по несколько заказов в неделю.
— И этого все равно мало. Мы должны браться за такие крупные дела при любой возможности, пока нас так мало способных выполнять эту работу.
— Со временем к нам присоединятся новые люди, правда? У Гриера есть подающие надежды новички, которые выглядят многообещающе.
— А пока? — я качаю головой. — Ты сама видела, каким скудным был сегодня рынок. Все меньше и меньше торговцев добирается до Пепелища, а те, что доходят, дерут с нас всё больше и больше — нам как-то нужно иметь возможность платить по этим ценам. По крайней мере, пока мы не придумаем решение получше.
Ни один из нас даже не пытается гадать, каким могло бы быть это лучшее решение. Равно как и не упоминает о том, что у Гриера и раньше были «многообещающие новички», которые в итоге не оправдали надежд. Быть Пепельным Странником — значит ставить на кон свою жизнь с каждым выходом, и в последнее время это стало только опаснее. Немногие в конце концов по-настоящему отдают себя этой работе, и я не могу их за это винить.
Для Брайар эта стезя тоже не была предопределена судьбой; думаю, она занялась этим в основном ради меня и потому, что способных помочь рук оставалось совсем мало. Она мечтала стать учительницей — открыть первую нормальную школу прямо здесь, на Пепелище.
Но у этого мира есть привычка отнимать выбор, вырывая его из рук так же жестоко, как дракон раздирает свою добычу.
Тишина тянется между нами, нарушаемая лишь редким храпом Коэна.
Наконец Брайар вздыхает и говорит:
— Мне это не нравится. Но ты же знаешь, я с тобой, что бы ты ни решила.
— Это говорит алкоголь?
— Отчасти да. — Она сонной ухмылкой одаривает меня. — Но на этот раз я согласна с алкоголем. Хотя… — она умолкает, ее губы опускаются вниз. — Никаких попыток убить дракона в этот раз.
Образы кровавой воды и сломанных крыльев мелькают в моих мыслях, но каким-то образом мне удается вытеснить из головы мордочку драконьего детеныша.
— С меня хватит близких встреч с этими демонами.
— Клянешься?
— Клянусь нашей последней жестянкой с чайными листьями.
Она прижимает руку к груди в притворном шоке.
— Мало что для тебя священнее этого.
— Именно поэтому ты знаешь, что я говорю серьезно.
Она отвечает на мою кривую улыбку.
— Полагаю, тогда мы выходим первым делом завтра утром. — Она смотрит на Коэна и вздыхает, словно говоря: «Ну вот, а я надеялась». Я подумываю предложить ей насладиться остатком ночи с ним, если она хочет, но она поднимает чашку и поднимается на ноги. — За золото барона перед отправлением.
— И то верно, — соглашаюсь я.
Но когда позже тем ночью я забираюсь обратно в постель, мне снится вовсе не его золото.
Вместо этого мне видится золото глаз умирающего дракона, смотрящего на меня сквозь слои дыма, следящего за каждым моим движением, словно в ожидании того, что я сделаю дальше.