Страница 161 из 174
Глава сорок шестая
Сырость пещеры — это первое испытание, с которым мне приходится столкнуться.
Она мешает отыскать хоть малейший след нужного мне огня — даже когда Сеска сплетает свои чувства с моими и помогает увидеть темное пространство с большей, почти магической четкостью.
Проходит не меньше часа, пока я изо всех сил стараюсь ровно дышать с размеренной концентрацией, собирая элементы из воздуха и управляя ими.
Второе испытание — попытаться проделать все это, не привлекая внимания солдат, дежурящих у входа в пещеру.
Я насчитываю шестерых. Сбившись в кучу и дрожа от холода, большинство из них жалуются на то, что их оставили на карауле, в то время как остальные полки идут за их новым королем в более увлекательное сражение. Я отчетливо слышу, как один из них упоминает, что им вовсе не обязательно находиться здесь всем — учитывая, насколько надежны мои оковы и насколько больна я должна быть после совершенного против моего дракона нападения.
Из их разговора и других обрывков, подслушанных за ночь через связь с Сеской, я делаю вывод: именно какой-то крайне редкий и мощный яд лишил ее — а по цепочке и меня — ориентации в пространстве. Мы пришли в себя достаточно быстро, но эти солдаты явно верят, что последствия еще дают о себе знать.
В одном пункте их разговора я по крайней мере согласна: нет никакого смысла собираться здесь всем. Или вообще кому бы то ни было.
Один стражник или сто — для меня нет никакой разницы.
Я все равно скоро уйду.
Костер, у которого Малахи сидел прошлым вечером, сейчас представляет собой не более чем обугленные деревяшки и золу, но в конечном итоге именно на них я сосредоточиваюсь. Глубоко внутри черных обломков все еще движутся язычки бледно-красного цвета, и мне удается ухватиться за один из них, закручивая его в более яркую, плотную форму. Это все, что мне нужно; простой чистый уголек.
Получив его, я втягиваю его в себя, укладывая внутрь и заставляя разгореться ярче. По мере того как он разгорается, мне вдруг становится проще разглядеть похожие искры красной энергии в воздухе — подобное тянется к подобному, пока нити огненного потенциала не начинают кружить вокруг меня, проникая внутрь и становясь частью меня, столь же естественной, как дыхание.
Когда я прошу Сеску помочь мне вплести эти нити во что-то более существенное, она не колеблется; сила, хлынувшая сквозь связь, не имеет ничего общего с теми маленькими, осторожными призывами и манипуляциями, которые мы практиковали раньше. Это словно разница между глотком теплого напитка и падением в бушующее пламя, и на мгновение нарастающий внутри жар становится настолько непреодолимым, что я могу лишь замереть и позволить ему пронизать меня насквозь.
В этот момент почти возвращается страх, потому что этот жар заставляет меня вспомнить Эмберфолл. То, как я лежала на земле, пока пожары пожирали все вокруг, а любимый город превращался в пепел и руины. Я вспоминаю, какой маленькой я чувствовала себя в ту ночь. Какой слабой. Какой поконченной с собой.
Только не в этот раз.
На этот раз я управляю огнем и направляю его только туда, куда хочу — к своим запястьям, к местам, где самые тугие цепи соприкасаются с моей кожей. Огонь, которым я управляю, не обжигает меня. Но по мере того, как металлические звенья впитывают его все больше, становится все труднее выдерживать обжигающий жар, который они излучают. Запах паленого мяса щекочет нос. Я не позволяю себе думать о том, как сильно это больно.
Я сохраняю концентрацию до тех пор, пока цепи не размягчаются настолько, чтобы порваться, опадая на землю, как сброшенная кожа.
Я перехожу к остальным цепям, сковывающим мои руки. На этот раз я резко развожу их в стороны, как только металл начинает слабеть — не давая ему обжечь мою кожу, но в то же время заставляя звенья с треском разлететься в разные стороны.
Солдаты у входа в пещеру слышат этот звон и грохот металла о камень, и внезапно у меня появляется компания; все шестеро охранников вваливаются в пещеру, глядя на меня со смесью растерянности и зарождающейся тревоги.
Мы должны закончить это. Эта мысль звучит странно спокойно и абсолютно уверенно, прорываясь сквозь мой разум к Сеске.
Будь неподвижна, отвечает она.
Я беспрекословно подчиняюсь. Я делаю медленный вдох, и по мере того, как мы с ней сливаемся еще глубже, все обременяющие меня цепи внезапно раскаляются и начинают светиться.
Мне не нужно думать о том, что делать дальше.
Я просто знаю.
Я поднимаюсь так, будто меня ничего не держит. Сила рвется наружу живым, щетинистым зверем, давя на все, что еще пытается меня удержать. Путы сдаются одновременно, и вспыхивающий вокруг меня в следующий мгновение огонь оказывается настолько ярким, будто само солнце рухнуло внутрь пещеры.
Солдаты издают крики удивления и испуга. Когда свет меркнет, все шестеро жмутся друг к другу, прикрывая лица руками. Двое из них сразу же разворачиваются и убегают из пещеры. Остальные четверо храбрее: они медленно пятится к выходу, не сводя с меня настороженных глаз.
Моя кожа дымится, пронизанная огненными венами. По мышцам продолжает перекатываться нечеловеческая сила. Мое зрение наполовину человеческое, наполовину драконье, наполненное пылающей яростью, но суженное до четко поставленной цели.
Один из бежавших солдат уронил свой меч. Я подбираю его по пути. Прошло немало времени с тех пор, как я в последний раз держала в руках клинок, и приятно уравновесить им бушующий во мне огонь — обрести физический противовес этой бесформенной магии. Когда я взмахиваю мечом, проверяя его вес, за сталью тянутся языки пламени, словно слова, начертанные на странице. Будто я расписываюсь в воздухе, полностью заявляя свои права на этот момент.
Оставшиеся солдаты обмениваются нервными взглядами, каждый из которых подбивает остальных шагнуть вперед и попытаться меня остановить. Никто из них в итоге на это не решается — хотя один все же тянется к сигнальному рогу на бедре, хватая его дрожащей рукой и поднося к губам.
С точностью, которая удивляет даже меня, я испепеляю рог до того, как он касается его губ.
Солдат падает на колени, его руки шарят по обугленным остаткам рога, разлетающимся по известняку. Я останавливаюсь и смотрю на него сверху вниз. Он замирает, как кролик под взглядом хищника, и мне приходит в голову, что я могу покончить с ним так же легко, как покончила с рогом.
Я могла бы покончить со всеми ними.