Смерш - 1945

Ну да. А как иначе. Порядок при ЧП известный и совершенно правильный. Объяснительную пишет каждый участник, отдельно от остальных, чтобы потом сличить и посмотреть, где кто соврал. В прошлой жизни я такие бумаги и сам собирал, и сам писал — сотнями.

Капитан посмотрел на меня и добавил уже другим тоном:

— И знаешь, старлей, что самое весёлое? Сопроводительные у нас не совсем верные. Сам знаешь.

Твою мать. Совсем забыл про них. Из-за случившегося чёртовы бумажки совсем вылетели из головы.

— Отметка о передаче, — сказал я.

— Она самая. — Карась усмехнулся. — Помнишь, как мы на мосту стояли пятьдесят минут? Тогда это было просто неудобство. Постояли, позвонили, поехали дальше. А теперь у нас покойник. И покойник этот, если по бумаге, до сих пор числится за отделом контрразведки сто пятидесятой стрелковой дивизии.

А вот это было не очень хорошо.

Одно дело — везти чужих задержанных без отметки. Формальность, крючкотворство, объяснились на посту, разобрались и поехали дальше. Совсем другое — когда один из этих чужих задержанных приехал в Ландсберг мёртвым. И товарищ Гнида получает законное право писать запрос: а что там, простите, случилось с арестованным, который у меня оформлен?

— Он же не знал, что немец сдохнет, — заметил я, подразумевая майора.

— Не знал, — согласился Мишка. — Он просто нагадил на всякий случай. А оно вон как удачно легло.

— Значит, за случившееся отвечает старший конвоя. То есть вы, товарищ капитан, — снова вылез Светлов.

— Я, — снова поморщился Карась. — В журнале при приёме моя роспись стоит. Ну что ж… Значит, отвечу.

Разговор пришлось прервать, потому что рядом нарисовался Предыбайло. Дежурный по Управлению держал под мышкой всё ту же папку, а в руках нёс стопку чистых листов. Раз ЧП свалилось на его смену, ему первичные материалы и собирать.

— Товарищи командиры, прошу за мной. Рассажу по комнатам. А четвёртый ваш где? — уточнил Предыбайло.

— При машине остался, — ответил Карась. — Груз сверяет.

— Пусть сверяет, — согласился капитан. — К нему подойду отдельно, там и напишет.

Всё грамотно. Никто ни с кем не пересекается, никто ничего не согласовывает.

Рассаживал он нас основательно.

Мишку определил в комнату рядом с дежуркой, меня — дальше по коридору, в пустое помещение с намертво привинченным к полу столом и окошком в стене. Судя по всему, бывшая касса.

Светлова увели ещё куда-то, на другой этаж. В отличие от нас с Карасевым Митя выглядел почти что счастливым. И это настораживало. По логике вещей он в реальности работает на другое ведомство, и лейтенанту нет нужды вываливать всю правду Вадису. Особенно про мои действия. При этом, на секундочку, сам Вадис, как бы под подозрением. С трудом представляю, как будет выглядеть объяснительная Светлова, если честно.

С другой стороны, скажем прямо, я комсомольца явно задел. Сначала допросом Вебера в комендатуре, потом медчастью, где отправил Митю восвояси, выставив всё как служебную необходимость. И наконец моя рекомендация Светлову следовать на хрен, когда произошло убийство Курта. Чёрт его знает, насколько сильно он закусился. Надеюсь, долг и служба окажутся превыше личных амбиций.

Предыбайло положил передо мной бумагу, перо и чернильницу.

— Не торопитесь, товарищ старший лейтенант. Пишите подробно.

Затем развернулся и вышел из комнаты.

Я сел, обмакнул перо в чернила, задумался.

Правило тут всегда одно и то же: не врать ни в одном слове, но и не рассказывать больше, чем спросили. Вся работа делается ровно на стыке этих двух вещей.

Изложил по порядку.

Время выезда из медсанбата. Маршрут, съезд на просёлок по рекомендации водителей санитарной роты. Состояние дороги. Толчок при спуске к ручью. Действия задержанного: бросок через кузов, захват за одежду, удар головой второго задержанного о край ящика. Действия личного состава: попытка пресечения тремя офицерами, задержанный скручен, оказал сопротивление, при пресечении разошлось ранее травмированное плечо. Смерть второго задержанного констатирована на месте.

Всё правда. От первой буквы до последней.

Оставалось самое интересное — пояснить, откуда я взял имя, звание и должность Раабе, а также его связь с Доктором. Ну и, конечно, откуда взялась информация о том месте, где немцы работают над каким-то «неизвестным» проектом. «Колокол» решил не упоминать. По сути, проект и правда неизвестный. Не будем бежать впереди паровоза.

По поводу самого Раабе написал как есть. Мол, задержанный Курт Вебер искренне желал сотрудничать, а потому выложил все данные во время остановки в медсанбате. За что, собственно говоря, и был убит вторым фрицем. А вот насчёт остального…

Думал минут пять, потом написал:

«В ходе беседы с задержанным получены сведения о наличии подземного объекта в юго-западном направлении, находящегося в ведении строительного управления, с указанием сроков ведения работ».

Тоже ни одного выдуманного слова.

Беседа. Не допрос. Допрос оформляется протоколом, а протокола у нас не было. Мы просто поговорили. За что я в момент этого разговора хватал немца и каким образом сделал его словоохотливым — это мы оставим при себе. Пока что никто не спрашивал, как проходила наша беседа.

Закончил, перечитал.

Хорошо получилось. Тот, кто это прочтёт, узнает, что группа везла задержанных, один убил другого, убийцу скрутили, и что при этом всплыла информация. Карась, Светлов и Зотов должны написать то же самое. Потому как их рядом со мной и Раабе не было. Они все наблюдали со стороны. Мало ли что там происходило.

Поставил дату, звание, подпись.

Через двадцать минут за мной пришли.