Смерш - 1945

Глава 16

Меня вдруг в один момент накрыла такая ледяная злость, что аж скулы свело. Какая-то конченая фашистская тварь думает, что она меня переиграла? На хрен. Урою гниду, но вытрясу из него всё, что мне нужно. Боли он не боится? На смерть ему плевать? Посмотрим.

— Ну всё. Хватит, — произнёс я негромко. Даже спокойно.

Сказал это не для кого-то, а для себя. Действительно, хватит. Достаточно быть хорошим и играть по правилам.

Пробрался мимо Вебера, мимо сдвинутых к левому борту мешков, оказался рядом с Раабе. Вытащил финку из-за голенища, одним движением перерезал верёвку. Схватил фрица за шиворот и рванул на себя, разворачивая к заднему борту.

Карячиться в кузове неудобно. Надо вытащить сволочь на улицу. Да и не нужны нам свидетели. Особенно такие, как Зотов и Светлов. Мишка всё поймёт, а эти двое нет.

— Товарищ старший лейтенант! — Лёня, всё ещё сидящий на заднице прямо на полу, подался вперёд.

— Не лезь, лейтенант! — рявкнул я.

Он сел обратно. Мгновенно. Леонид у нас человек-робот, приказ старшего по званию для него закон, даже если этот приказ выглядит слегка неверным.

Светлов тоже активизировался. Попытался перегородить мне дорогу, что в такой тесноте, среди повалившихся ящиков, было, мягко говоря, не очень удобно.

— Товарищ старший лейтенант, задержанный подлежит доставке в Управление. Вы не имеете права…

— Товарищ лейтенант. — Я повернул голову, обжёг комсомольца взглядом. — А не пошли бы вы…

Мишка возле борта тихо хрюкнул. Не засмеялся, а сильно удивился. Посылать тех, кто может принести проблемы, — его прерогатива. От меня подобного поведения капитан никогда не видел.

А я просто был зол. Очень зол. И в первую очередь на себя. Однако Мишкин хрюк меня отрезвил. Куда именно пойти Светлову, не стал договаривать, вместо этого произнёс другое:

— Груз в порядок приводите, товарищ лейтенант. Помогите Зотову. Больше пользы будет.

Комсомолец слегка прибалдел от моей наглости, но всё ещё пытался помешать. Он дёрнулся вперёд, ошибочно полагая, что реально может остановить меня.

— Не вынуждайте применять к вам силу, — искренне посоветовал я Светлову.

Потом в два рывка оказался возле борта. Фрица по-прежнему не отпускал. А он по-прежнему молчал. Даже не сопротивлялся. Всё по классике — мавр сделал своё дело, мавр может уходить. Типа, теперь, когда Курт мёртв, можно расслабиться и достойно принять расплату. Хрен он угадал.

Я буквально перекинул Раабе через борт. Он, естественно, плюхнулся коряво, не смог удержаться на ногах и, скорее всего, упал бы в грязь. Его здоровой рукой поймал Карасев.

Потом перевалился через борт сам. Тут же снова прихватил Отто за шиворот, тряхнул.

— Соколов… — Мишка сделал шаг ко мне. — Ты что творишь, старлей?

— Не вмешивайся.

— Ты уверен?

— Да. Не вмешивайся.

Я потащил Раабе в сторону от машины. Карась вроде бы дёрнулся мне вслед, но тут же остановился.

Не знаю, о чём сейчас думал капитан, не смотрел на него. Всё моё внимание было сосредоточено на немце.

Сзади громыхнул задний борт. Подозреваю, Светлов не захотел возиться с грузом и что-то там приводить в порядок. Его больше волновал тот факт, что я волоку пленного подальше от полуторки, и совершенно непонятно, что намереваюсь с ним делать. То ли просто убить, но это будет абсолютно идиотский поступок, старшему лейтенанту Соколову не свойственный. То ли пытать. Такое на меня вроде бы тоже не похоже.

— Стоять! — рявкнул Карась. Судя по возне и шлёпанью за моей спиной, Мишка тормознул Светлова вполне физически.

— Товарищ капитан, пустите. — Голос у Мити был вежливый, но уже без всякой комсомольской придури. — Я обязан присутствовать…

— Ты обязан стоять, лейтенант. Здесь. Возле машины.

— Товарищ капитан, вы отдаёте себе отчёт…

— Отдаю. И говорю со всей ответственностью: дёрнешься — будут проблемы. Не забывай, кто из нас старший по званию. У вас в Москве ты, может, и важный человек, здесь ты лейтенант. А я капитан. Так что слушай приказ. Лезешь обратно в кузов и занимаешься грузом.

Что там дальше отвечал Светлов, я уже не слышал и не обращал внимания.

Оттащил немца шагов на тридцать от машины, где кювет упирался в остатки живой изгороди. К двум бетонным столбам и куче прошлогоднего хвороста. Толкнул его вперёд, чтобы эта изгородь немного прикрыла нас от тех, кто остался в полуторке.

На этот раз Раабе не удержался на ногах, полетел прямо в грязь, упал на колени и сразу же завалился вправо. Он не мог поставить повреждённую руку, чтобы удержать равновесие.

— Значит так. Нас ждёт увлекательный разговор. Очень продуктивный и очень откровенный, — произнёс я по-немецки.

Гнида знает русский, но именно сейчас мы будем говорить на немецком. Так лучше.

Фриц приподнялся, кое-как выровнялся. Теперь он стоял на коленях и смотрел на меня снизу вверх. Молча. Ждал удара. Я это видел по тому, как он повёл левым плечом и опустил подбородок, прикрывая горло. Всё правильно сделал. Так готовятся, когда точно знают — будут бить, это надо просто пережить.

Не угадал. Избивать пленного, даже такую сволочь, — стрёмная хрень. Есть кое-что более действенное.

Я присел перед Раабе на корточки. Так, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— Думаешь, что победил? — поинтересовался с усмешкой. — Что закрыл вопрос. Человек, который мог тебя опознать, лежит в кузове мёртвый, и теперь у русских ни хрена нет. Так?

Немец молча пялился на меня исподлобья.

— Хорошо. Давай удивлю тебя кое-чем. Твоё имя Отто Раабе. Ты родился и до войны жил в Магдебурге. Ольвенштедтер штрассе. У отца была скобяная лавка. Про торговое представительство говорить не буду, это ты сам рассказал. Вернулся домой в тридцать седьмом. Уже в другом статусе. Несколько лет вычислял среди своих сограждан несогласных с политикой фюрера. Ну или тех, кто по твоему мнению заслуживал смерти. Кто это были? Евреи? Лояльные к ним горожане? Служил не в абвере. Абвер — это армия, разведка, фронт, диверсанты. Думаю, работал в СД. Потом тебя определили на восточное направление. Оно и понятно — язык, восемь лет в стране, связи.

Я помолчал пару секунд, потом резюмировал:

— Гауптштурмфюрер, думаю.

И вот тут он всё-таки не выдержал. Ничего не сказал. Только уголок рта дёрнулся — коротко, вниз, будто человек хотел усмехнуться, но передумал.

Ага. Я промахнулся. И промахнулся в меньшую сторону. Штурмбаннфюрер, стало быть. Майор. Ай да фрица нам занесло.