Страница 57 из 94
— Да, и она действительно хороша в этом, просто невероятна. Ее привлекают ко множеству крупных дел. Я не понимаю, как у нее хватает духа смотреть на многие вещи из тех, что она видит, но она любит свою работу, и я так горжусь ею. Честно говоря, я говорю ей об этом не так часто, как следовало бы… Мы часто сталкиваемся лбами, потому что, ну, она детектив, а я из нас двоих определенно более творческая и свободная натура. Как только школа закончилась, мне просто хотелось исследовать мир, у меня было тягучее желание стать частью чего-то большего, чем я сама. Это звучит эгоистично, но мне правда хотелось увидеть свое имя, сияющее на чем-то важном. Выучившись на бизнес-направлении, я знала, что хочу свое дело, просто понятия не имела, чем именно хочу заниматься. Мне было тяжело заводить друзей. Я стала более замкнутой, и возникло ощущение, будто вся тяжесть моей жизни и моей реальности наконец-то обрушилась на меня — будто я заново проживала чувства от потери родителей в столь юном возрасте, чувствовала себя одинокой, нуждалась в наставничестве и в том, чтобы рядом просто был кто-то, кто обнимет меня или скажет, что всё будет хорошо. Я знаю, что сестра любит меня, но ее беспокойство обо мне и ее черно-белый взгляд на мир не воспринимаются как поддержка. Я буквально довела вещи до такого плачевного состояния, что растеряла всё, к чему стремилась изначально, и в итоге подала заявку на участие в реалити-шоу. Не то чтобы я жалела, вовсе нет, ведь именно это привело меня прямо сюда… но да, вот такая длинная история о том, как я, пожалуй, потеряла свой огонек.
Генри покрутил головой, взял меня за лицо и заставил посмотреть ему прямо в глаза; наши лица оказались так близко, что мы почти касались друг друга носами.
— Мисс Молли, вы самый яркий, самый интригующий и самый волшебный человек из всех, кого я когда-либо встречал. Вы никогда не теряли свой огонек, вы просто прошли через все цвета радуги, и именно всё это сделало вас сегодня еще прекраснее.
Я подалась вперед, прижавшись своими губами к его губам, растворяясь в его прикосновении и объятиях — единственном, что могло сдержать слезы, готовые хлынуть из моих глаз. Я и так слишком много плакала в этой поездке, которая должна была быть исключительно расслабляющей и веселой. Мне не хотелось проливать больше ни одной слезинки в ближайшие пару дней. Я отстранилась от его поцелуев и объятий, восстанавливая дыхание, пока моё тело успокаивалось.
— Ты так и не рассказала мне, что случилось с твоей тетей?
— Рак забрал ее слишком рано. Моей сестре тогда было восемнадцать, и тетя оставила нам немного денег, поэтому было решено, что мы достаточно взрослые, чтобы жить самостоятельно. Мне было всего шестнадцать, так что я пара лет пробыла под опекой сестры, — сказала я.
Генри кивнул, смотря на меня с невероятной теплотой, его улыбка была согревающей. Когда я тонула в его глазах, это действительно было место, где я чувствовала, что могу забыться, и всё, что я только что выплеснула ему, всё мое прошлое — всё это больше не имело значения. Рядом с ним я чувствовала себя в безопасности.
— Мисс Молли, — произнес он мягким, бархатистым голосом.
— Да? — сдавленно отозвалась я.
— Из-за всего того, чем ты только что поделилась со мной, тебе абсолютно не нужно испытывать никакого стыда или неловкости. Ни капли. Если уж на то пошло, я считаю тебя невероятно смелой. Не существует какого-то одного правильного пути в этой жизни. Все те вещи, о которых нам говорят, что мы должны к ним стремиться, всё то, что мы делаем и что якобы должно сделать нас «достаточно хорошими» — это всё обман, всё это ложь. Я добился так многого, у меня есть так много всего, причем до такой степени, что деньги для меня больше вообще ничего не значат. Но я могу сказать тебе, что до недавнего времени… пока я не увидел тебя, пока не узнал тебя получше, именно такой связи я на самом деле и ждал.
Мне казалось, у меня больше нет пульса. Мое сердце остановилось, и я просто окончательно растаяла в кресле.
Он продолжил:
— Думаю, я пытаюсь сказать, что бизнес, творчество, создание чего-то, что кажется предназначенным именно тебе — всё это весело, но всё это не более чем просто путешествие. Путь каждого отдельного человека к осознанию этой вещи уникален… и это далеко не единственное, что приносит удовлетворение в жизни, более того, я понял, что это вообще далеко не главное. Ты найдешь то, что предназначено тебе, Молли, что бы это ни было, и это похожим образом работает с поиском своего человека: когда ты его находишь, ты просто сразу всё понимаешь. И когда ты это поймешь, я хочу быть тем человеком, к кому ты придешь. Я хочу быть тем, кто реально поможет тебе воплотить эту мечту в жизнь. Не сомневайся в этом и не накручивай себя. Я просто хочу, чтобы ты знала: я этого хочу. Насколько мне известно, теперь мы в этой игре под названием «жизнь» вместе, и я прикрою тебя в любой ситуации, равно как я уверен, что и ты прикроешь меня.
Слезы потекли по моему лицу. Сначала я пыталась смахнуть их, но сердце сжалось от боли, и как бы я ни пыталась глубоко дышать и моргать, чтобы остановить их, было уже слишком поздно. Генри улыбнулся, достал платок из заднего кармана и бережно вытер их.
— Тебе не нужно плакать, ведь это так прекрасно. Мы должны быть счастливы. Нам так повезло, что мы есть друг у друга.
Я шмыгнула носом и кивнула:
— Я согласна, правда, я плачу не от грусти, это слезы счастья, клянусь. Мы оба долго ждали, чтобы найти нечто подобное, и я правда чувствую себя невероятно счастливой — настолько же счастливой, насколько, по твоим словам, чувствуешь себя и ты. И я хочу, чтобы ты знал: я прикрою тебя, что бы ни случилось, Генри Бентли. Мы в этом вместе.
Его большой палец снова коснулся моей щеки:
— Обещаешь?
Я кивнула:
— Обещаю.
Он обнял меня, крепко прижав к своей груди, когда яхта остановилась.
— А теперь пошли плавать с аквалангами, — прошептал он мне на ухо.