Страница 56 из 94
Глава 18
Я сидела на открытой кормовой палубе яхты, всматриваясь в глубину воды. Вдали виднелся остров Генри. Солнце ярко светило над нами, а ветер развивал мои волосы, пока я откидывалась назад, опираясь на Генри. Его подбородок покоился у меня на плече, а руки крепко обнимали меня. Мы оба смотрели на один и тот же пейзаж.
Я решила выбросить из головы мысли о вчерашнем вечере. В конце концов, находясь здесь, я всё равно ничего не могла с этим поделать. И независимо от того, нужно ли мне было рассказать Генри о Дилане позже или прямо сейчас, это не должно было ничего менять. Прямо сейчас мне просто хотелось насладиться нашей близостью. В этот момент, рядом с ним, не имело никакого смысла добавлять потенциальные драмы, способные испортить эту атмосферу. Я искала лишь возможности сохранить этот момент в нетронутом виде, ведь он был совершенством.
— Ты думала еще о том, о чем мы говорили вчера вечером? — прошептал Генри мне на ухо, и я почувствовала, как моё тело оцепенело.
О чем он говорил? Мне казалось, мы окончательно и бесповоротно всё решили между нами. О чем еще можно было говорить?
Я высвободилась из его объятий и обернулась к нему лицом. Мои волосы развевались на ветру за моей спиной.
— Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, — осторожно сказала я.
— Насчет твоей работы, о возможности перейти работать ко мне. Разумеется, это не то, что тебе нужно решать прямо сейчас, просто я стал больше размышлять над такой возможностью, вот и всё.
В бурном круговороте наших отношений и из-за стресса, который я всё еще таила внутри из-за Дилана, я совершенно выбросила из головы эту часть нашего вчерашнего разговора. Всё, чего мне хотелось — это закричать «да», точно так же, как в первый раз, когда он преподнес мне ту розу на этом острове, и точно так же, как вчера вечером. Мне хотелось закричать во весь голос «да» работе в его многочисленных компаниях, и я была готова согласиться еще до того, как мы вообще решим, кем именно я там буду.
Большую часть своей жизни я была очень независимой. Я гордилась этим. Очевидно, глубоко внутри меня жила часть, которая жаждала связи, жаждала найти любовь. Как бы я ни позволяла себе развлекаться и заводить ни к чему не обязывающие связи, в глубине души я knew, что хочу найти своего единственного — того самого прекрасного мужчину, который сидел прямо передо мной. Я любила свою независимость. По крайней мере, мне так казалось, пока я не встретила Генри, а теперь я была готова полностью раствориться в нем.
— О чем именно ты размышлял? — спросила я.
— Думаю, я просто хочу лучше понять, что именно изначально зажигало в тебе этот огонь, когда дело касалось учебы и помощи людям с их бизнесом. Тот самый порыв, который заставил тебя бросить жизнь в родном городке, рискнуть всем и переехать в большой город. Я всё еще вижу эту искру азарта и стремления, спрятанную внутри тебя, но я знаю, насколько сильно городская жизнь подавила всё это. Мне просто любопытно, я хочу знать, с чего всё началось.
Я прикусила щеку изнутри, глубже оседая в кресле. Я угасала, мне давно было скучно, я была одинока, безуспешно пытаясь найти мужчину, найти друзей. Моя жизнь сложилась совсем не так, как я изначально рассчитывала. Я полностью потеряла ту часть себя и чувствовала, что качусь назад. Назад в депрессию, назад в скорбь; в последнее время мне казалось, что я вообще не расту и ничего не добилась. Я чувствовала, как погружаюсь так глубоко, что окончательно потеряла ориентиры. Вчера вечером, каким бы сумасшедшим ни был Дилан, он снова напомнил мне о той, кем я была в прошлом. О той части меня, о которой я совершенно забыла.
— Честно говоря, прошло так много времени с тех пор, как я уехала из родного города, что мне даже довольно стыдно думать обо всем, чего я рассчитывала добиться тогда. Обо всем том, воплотить что в жизнь мне так и не удалось.
— В этом нет ничего стыдного, если рядом нет никого, кто стал бы тебя судить, — сказал он. — У каждого в жизни свой путь, и я не знаю никого, у кого бы жизнь сложилась абсолютно линейно.
— Наверное, — вздохнула я, втайне надеясь, что он закроет эту тему, но он терпеливо сидел и ждал, пока я продолжу. — Не знаю, просто я сама себе кажусь странной, вот и всё. Моя жизнь на самом деле состояла из сплошных крайних взлетов и падений. И до встречи с тобой мне казалось, что я застряла в состоянии оцепенения и неопределенности. Я не очень хорошо помню свое детство до той автокатастрофы. Не знаю, может быть, я подсознательно решила заблокировать эти воспоминания, потому что реальность и боль от потери родителей могли бы сделать всё только хуже. Ты знаешь, что после аварии мы с сестрой переехали в дом нашей тети, и всё было настолько хорошо, насколько это вообще было возможно. Ну, я думаю, так было потому, что ничего другого я и не знала. Моя тетя просто изо всех сил стремилась обеспечить нам наилучшее воспитание, и я верю, что она действительно сделала для этого всё, что могла. Я помню, что проводила у терапевтов больше времени, чем в школе. Это и сформировало во мне того человека, кем я являюсь или кем была. Для меня стало очевидным: что бы ни произошло в моей жизни, я не должна позволить этому сломать меня. Я не хотела, чтобы во мне видели трудного ребенка, я хотела подняться над остальными. Именно постоянная терапия и люди, без конца лезшие к нам с сестрой, заставили нас чувствовать себя так. Она стала очень заботливым детективом и доводила до конца всё, за что бы ни бралась.
Генри удивленно поднял брови:
— Ты никогда не говорила мне, что твоя сестра — детектив?