Страница 50 из 94
Кому-кому, а ему-то уж точно следовало знать, что я здесь делаю. Я была гостьей в этом месте на всю неделю, и если весь остальной персонал Генри, похоже, знал об этом, то я не понимала, почему не знал он. Если днем я видела именно его, почему он не остановился поздороваться? Наверное, все это выглядело дико. Я здесь, он здесь спустя столько лет, и вот — наша первая встреча после расставания. Наш последний миг, когда мы лежали, свернувшись калачиком в объятиях друг друга, и плакали, прежде чем я повернулась, села на самолет до Нью-Йорка и больше никогда не оглядывалась назад. Наши отношения не были идеальными. По большей части они были запутанными и хаотичными, и я знала, что во многом виновата сама. Именно Дилан всегда оставался надежным плотом, тем, кто всегда любил меня — по крайней мере, так казалось в те далекие годы. Или, может быть, я сама превратила это в сказку, предаваясь приятным воспоминаниям вместо того, чтобы бередить старые травмы. Но сейчас он стоял передо мной и смотрел на меня с таким выражением лица...
Я размышляла о том, что произойдет, если мы когда-нибудь снова столкнемся, но такого я себе точно не представляла.
— Вообще-то я искала перекусить и воды, если можно. Я толком не поужинала и проснулась с дикой жаждой.
Если он собирался разглядывать меня с мрачной миной на лице, смотря на меня с чувством, которое я едва ли не назвала бы отвращением, что ж, в эту игру можно играть вдвоем.
— Черт, — вздохнул он, закрыв глаза и качая головой, а затем запустил пальцы в волосы. Черт возьми, а он сильно подтянулся с нашей последней встречи. — Так ты та самая Молли, ты гостья... Черт, этого просто не может быть.
— Ну, как видишь, может, — огрызнулась я. — Уж поверь мне, вот она я, — сказала я, разводя руки в стороны, словно изображая сюрприз. Судя по всему, для него это действительно стало сюрпризом, вот только я была самым последним «подарком», который он хотел бы увидеть.
— Вау, эмм, Молли, мне жаль, правда жаль. Я совсем не так представлял себе нашу встречу, если бы нам когда-нибудь довелось увидеться снова. И вот ты здесь, и это самое последнее место, где бы мне хотелось тебя встретить. О Боже, — пробормотал он, нервно теребя пальцы и шагая взад-вперед между длинными металлическими кухонными столами.
Я просто стояла как вкопанная, не понимая, с какого перепугу он ведет себя подобным образом. Почему он так не хотел видеть меня здесь? Не могло же дело быть в том, что теперь он узнал о моих отношениях с Генри. Интересно, появилась ли у него девушка или, может, он уже успел жениться? Счастлив ли он? Есть ли у него дети?
— Присядь, — сказал он, пододвигая табурет к столу с выпечкой. — Я принесу тебе поесть и попить, — проговорил он, теперь избегая моего взгляда и продолжая качать головой, пока переставлял два противня с пирожными в большую конвекционную печь за своей спиной. Я села и в молчании наблюдала, как он суетится у многочисленных холодильников, выстроившихся вдоль дальней стены кухни.
Дилан поставил передо мной большой стакан воды, а затем подал какой-то сладкий десерт с йогуртом, который выглядел невероятно аппетитно.
— Что это?
— Абрикосовая панна-котта с шоколадной крошкой, — ответил он, подмигнув и слегка улыбнувшись. Казалось, к нему вернулась капля спокойствия.
Я залпом осушила стакан воды, затем зачерпнула ложкой край панна-котты, прихватив немного шоколада, и попробовала десерт.
— О Боже, Дилан, это потрясающе! — воскликнула я, все еще с набитым ртом вкушая этот сладкий шедевр, сотворивший настоящий взрыв вкуса у меня во рту.
— Знаю, — улыбнулся он. — Идеальный ночной перекус.
Дилан снова наполнил мой стакан водой.
— Знаешь, мне, наверное, стоит рассказать тебе настоящую причину, почему я здесь, или, по крайней мере, как я сюда попал. Но мне кажется, твоя история будет поинтереснее моей.
— Дилан, у тебя получилось, ты здесь, ты живешь жизнью повара своей мечты. Я хочу знать абсолютно все, что я пропустила, как ты здесь оказался... — Но чем больше я говорила, тем сильнее опускались уголки его губ, а взгляд снова становился мрачным.
— Это не работа моей мечты, — отрезал он. — И как бы я ни был рад тебя видеть, Молли, тебе действительно не стоит здесь находиться. Тебе нужно уехать отсюда как можно скорее, поверь мне, я серьезно, понятно? Тебе нужно найти способ убраться отсюда к чертовой матери!
— Дилан, что за бред ты несешь? Ты даже не знаешь, почему я здесь. Да черт возьми, ты меня-то толком уже не знаешь, а аргументируешь тем, что мне надо уехать?
Широко раскрытые карие глаза Дилана вспыхнули такой яростью, когда он наклонился через стол. Его рука вытянулась, почти касаясь моей.
— Молли, как ты с ним познакомилась?
— С Генри?
— Ну разумеется, с Генри.
— Через друзей.
— И эти друзья знают, что ты здесь? Элиза знает, что ты здесь?
— Да, знают, но не мог бы ты, пожалуйста, объяснить, какого черта я выслушиваю этот допрос посреди ночи, когда мы не виделись целое десятилетие? Откуда ты знаешь Генри? — Я почувствовала, как мой голос сорвался на крик, когда Дилан перегнулся через стол и приложил палец к моим губам, призывая к молчанию. Дрожь пробежала по моему позвоночнику, когда воспоминания о наших отношениях — те самые, которые я, казалось, похоронила с момента своего отъезда, — захлестнули мой разум.
Элиза любила Дилана за то, что он был мужской версией ее самой. Ему бы на самом деле следовало стать детективом, а не поваром. Хотя в целом, надо признать, он относился ко мне хорошо. Он ненавидел, когда я говорила что-то невпопад, когда подвергала сомнению общепринятые вещи или не соглашалась с ним. Он ненавидел, когда я вела себя громко. Я любила Дилана, но чем больше времени я проводила с ним, тем больше превращалась в молчаливую тень самой себя. Я спланировала свой уход задолго до того, как реально сделала это. И только сейчас я осознала, что идеализировала все, что между нами было. Главным образом потому, что мне просто не с чем было сравнивать. До сего момента. Генри никогда не заставлял меня заткнуться. Напротив, с Генри я никогда не чувствовала себя настолько признанной. Он не испытывал неловкости, когда я плакала, а когда я радовалась, он разделял мой восторг. Он видел меня во всех проявлениях и позволял мне быть собой в наивысшем смысле этого слова. Я надеялась, что делаю для него то же самое.