Страница 24 из 94
Моя челюсть снова отвисла, когда я посмотрела на изогнутую лестницу прямо перед собой, с золотыми ступенями и кремовыми перилами, гармонирующими с экстерьером снаружи. Под ногами лежал полированный бетон, и я опустилась на колени, чтобы рассмотреть золотистые искорки в нем поближе. Может, это был и не бетон вовсе. Может, подо мной находился мрамор с золотыми прожилками. Каждая сторона отличалась своей эстетикой. Справа располагался большой белый изогнутый диван, обращенный к фасаду дома, с видом на бассейны и воду. А на стене рядом с ним висело очень абстрактное произведение искусства и стоял проигрыватель винила, хотя самих пластинок я не увидела.
Слева от меня находился черный кожаный диван, способный разместить по меньшей мере человек двадцать. Он выглядел гораздо более официально, что вполне имело смысл, учитывая, что Генри в основном использовал это место для деловых встреч. Джеки побежала вперед, положив большой букет цветов на массивную барную стойку, стоявшую за лестницей. Она представляла собой впечатляющий квадрат, за которым могли сидеть по пять человек с каждой стороны, а в самом центре возвышалась до самого потолка башня из бутылок с алкоголем. Сплошной современный Гэтсби.
Джеки обернулась, пока я следовала за ней по лестнице на площадку, где перед нами стояли три одиночные двери лифта с золотой отделкой. Джеки нажала кнопку на средней, и я вошла следом.
— Если хотите, я отвезу вас прямо в комнату, дам немного времени устроиться перед обедом. Примите ванну, душ, делайте всё, что пожелаете, — это место полностью ваше на следующие четыре дня, — улыбнулась она.
— Совсем мое? — случайно вырвалось у меня вслух.
— Конечно, совсем ваше... и Генри, — сказала она, нажимая верхнюю кнопку в лифте с буквой P.
Это вернуло меня к тому моменту, когда Генри впервые показал мне свой пентхаус в городе. Разумеется, у него имелся пентхаус и в собственном особняке на частном острове, и прямо сейчас Джеки везла меня туда. Значит ли это, что мы будем делить одну комнату? Я и Генри?
Лифт был полностью стеклянным и быстро мчался к верхушке здания. Я пыталась заглянуть в многочисленные коридоры разных этажей, но лифт двигался слишком стремительно. Мне удалось лишь мельком бросить взгляд на различные гостиные, кресла, произведения искусства и неизменные золотые искорки повсюду. Если мои быстрые подсчеты не подвели, мы поднялись на шесть уровней, и двери открылись прямо в пентхаус, где я увидела свой чемодан, аккуратно стоявший рядом с чемоданом Генри.
Мы делим комнату. Конечно же мы делим комнату, с какой стати мне думать иначе? Мы взрослые люди, мы явно нравимся друг другу. Он уже предложил мне розу, розу, которая сделает это... нас... официальным. Значит ли это, что всё еще имеет значение, стану ли я торопиться? Я не знала... Мне хотелось раствориться в нем целиком, не думая о глупых правилах. Я хотела забыть план, который мы составили с девочками, но в то же время понимала, как они правы. Утаивая от него что-то, я заставляла его желать меня сильнее. У него было всё это, чтобы предложить мне; у него чертов ящиком с баблом особняк на частном острове. Я тоже была завидной партией, но у меня не было сомнений, что его почта забита личными сообщениями, а женщины буквально вешаются ему на шею, едва он переступает порог комнаты.
— Прошу вас, — произнесла Джеки, и улыбка тронула ее тонкие губы.
Я вышла из лифта и почувствовала, что она стоит чуть ближе, чем нужно, у меня за спиной. Мои ноги резко остановились, и я выдохнула, уставившись через огромное окно на бескрайний океан перед нами. В углу комнаты находился бар, выглядевший уменьшенной копией того, что был внизу: бутылки выстроились до потолка, а перед ними стояли два обращенных друг к другу белых бархатных кресла. Джеки направилась прямо к бару. Справа от меня стоял большой рояль, точь-в-точь такой же, какой я видела в углу ресторана в здании Генри. Я мысленно сделала пометку выяснить, насколько хорошо он на самом деле умеет играть. В метре передо мной красовалась огромная круглая кровать в стиле порнозвезд, из которой открывался вид на бескрайнюю гладь воды перед островом Генри.
Я не знала, что делать, кроме как засмеяться. Громко рассмеяться от абсолютной радости, потому что это была моя жизнь, моя реальность, и я стояла прямо посреди нее. Я побежала к кровати, прыгнув в самый центр и позволяя своему телу утонуть в невероятно мягком матрасе. Я лежала среди облаков — среди облаков пентхауса, на частном острове моего будущего парня. Это воспоминание навсегда запечатлеется в моей памяти.
То, как я растянулась на кровати, словно мертвый ангел в снегу, заставило Джеки даже тихонько усмехнуться. Сначала мне казалось, что она холодная и монотонная. Но, возможно, ей просто нужно было привыкнуть ко мне, потому что, не дожидаясь просьбы, она приготовила мне маргариту и подала ее.
Я поднялась с кровати, забирая у нее бокал.
Я осмотрела свой живот, забыв, что из меня все еще сочится свежая кровь и я вполне могла испачкать новенькие белые простыни. Не то чтобы это волновало Генри или Джеки, особенно когда они используют белый шелк не более чем окровавленную тряпку. Я дважды проверила простыни, с облегчением заметив, что они чистые, и сделала глоток своего напитка. Черт побери. Это была чертовски хорошая маргарита.
— Это невероятно, огромное спасибо! Могу я сделать одну и для вас?
Вряд ли у меня получилось бы смешать маргариту так же здорово, как у нее, но с таким огромным выбором алкоголя в этой комнате я по крайней мере могла попытаться.
Тепло улыбнувшись, она покачала головой.
— Мисс Молли, вы здесь гостья. Вам не нужно готовить мне напитки. Я покажу вам ванную, а потом оставлю вас в покое, — сказала она, указывая на дверь за роялем.
Я последовала за ней, пока она отпирала дверь и удерживала ее открытой, являя взору очень светлую комнату, которая чуть ли не ослепила меня.
— О боже мой, — произнесла я вслух, заходя в залитое светом помещение.
Оно находилось сбоку здания, и все стены, включая потолок ванной, были стеклянными. Я видела весь внутренний остров целиком, а яркое солнце сияло прямо над нами. Пол был выложен золотой плиткой. В углу располагался небольшой душ и большая круглая ванна, утопленная в пол и наполненная лепестками цветов. В комнате пахло лавандой.
— Это потрясающе.
— Рада, что вам нравится. Надеюсь, вы не против: лепестки — это франжипани, а эфирные масла мы использовали лавандовые. Я отправляла Генри письмо с вопросом, чему вы отдаете предпочтение, но он мне не ответил.