Страница 75 из 115
Рядом с кроватью, застыв в тревожном ожидании, стояла горничная. Её усталый вид и заплаканные глаза выдавали долгие часы, проведённые у постели графини.
– Леди! – всхлипнула девушка, и в голосе её прозвучало такое облегчение, будто с плеч свалилась непосильная ноша. – Леди, вы очнулись! Слава духам, слава духам…
– Что случилось? – спросила Илларита, с удивлением замечая, что её голос звучит хрипло, будто она долго молчала или громко кричала. – Почему я здесь? Я помню… пошла в конюшню, потом… потом прачка…
Она замолчала, и память, словно прорвав плотину, хлынула потоком образов, которые сталкивались и накладывались друг на друга.
Раннее утро, ещё прохладное, с лёгким туманом над травой. Морковки для лошадей – она помнила, как сжимала их в руках, ощущая шершавую кожицу. Крепыш, тычущийся тёплой мордой в ладонь, и Незабудка, нетерпеливо перебирающая копытами, требующая угощения. А следом – женщина, выбегающая из-за угла с испуганным лицом, её мольба о помощи, дрожащий голос.
«Миледи, умоляю, взгляните сами! Испорчено тонкое бельё, экономка вычтет с меня, детям будет нечего есть…»
И она поверила! Пошла за ней, желая помочь, желая защитить бедную женщину от несправедливого наказания. А вероломная прачка – той женщиной была Лидея, Илларита вспомнила имя предательницы, и оно обожгло изнутри горьким осознанием обмана – резким движением бросила ей в лицо горсть белой пыли.
«Поздно, –
успела тогда подумать Лари, чувствуя, как мир вокруг начинает расплываться и терять чёткость
. – Уже поздно»
.
А потом наступила пустота – ни мыслей, ни снов, ни страха. Только провал, из которого она не могла выбраться, сколько бы ни пыталась.
– Меня… отравили? – спросила Илларита, пристально глядя на горничную, будто та могла дать ответ на все вопросы, мучившие её.
– Усыпили, миледи, – ответила девушка, вытирая слёзы краем передника. – Прачка подсыпала вам сонный порошок.
– Зачем? – изумилась графиня, хотя в глубине души уже догадывалась об ответе.
– Говорят, Лидея задумала страшное, – горничная понизила голос, оглядываясь на дверь, будто боялась, что их могут подслушать. – Она собиралась вывезти вас из замка и передать в руки бывшего супруга. Но граф Арвид вовремя подоспел и спас вас. Принёс в замок на руках, никому не позволил даже прикоснуться, а потом велел запереть ту мерзавку в подвале и никого к ней не пускать.
Илларита прикрыла глаза, чувствуя, как внутри поднимается волна облегчения, смешанного с ужасом – облегчения от того, что всё обошлось, и ужаса от осознания того, на что способен бывший муж.
«Снова лорд Арвид, –
пронеслось в голове, пока она перебирала в памяти события последних месяцев
. – Сколько раз он уже меня спасал? Сначала вытащил из реки и принёс в свой дом, позволив прийти в себя и оправиться от пережитого. Потом, передав Виллему кулон моей сестры, избавил от необходимости ещё раз с ним встретиться – и только духи знают, чем бы для меня закончилась эта встреча. Далее он взял на себя хозяйственные заботы и обязанности отца, тем самым оградив его от перенапряжения и подарив драгоценные дни покоя. А теперь защитил меня от похищения, не дав прачке довести задуманное до конца»
.
– Где милорд? – спросила она, пытаясь приподняться на локтях, хотя тело ещё плохо слушалось.
– Граф Арвид здесь, в замке, – ответила горничная, поспешно подхватывая подушку и поправляя её за спиной леди. – Он не отходил от вас всё это время, только недавно вышел. Думаю, не пройдёт и часа, как его сиятельство вернётся.
– Хорошо, – Илларита перевела дух, собираясь с мыслями. – Тогда помоги мне встать и привести себя в порядок.
Через некоторое время, уже умытая, причёсанная и одетая в чистое платье, графиня сидела у окна. И рассеянно смотрела на сад, где ещё недавно гуляла с Арвидом – кормила рыбок в пруду, слушала неспешные рассказы о детстве, смеялась над его забавными историями.
«Как я могла быть такой глупой? –
думала она, перебирая в памяти каждую встречу, каждый разговор, каждый случайный взгляд
. – Как я могла так долго не замечать, что он для меня давно уже не гость, не брат Виллема, а…»
Она не договорила, потому что в дверь постучали.
- Войдите! – отреагировала девушка.
Створка отворилась, и на пороге показался тот, о ком она только что думала.
Граф выглядел уставшим – под глазами залегли тени, волосы были слегка растрёпаны, а камзол помят, будто он не раздевался прошлой ночью. Однако, увидев её сидящей у окна, он остановился, и лицо его просветлело, словно солнечный луч разогнал тучи.
– Мне сказали, что вы проснулись, – произнёс он тихо, будто боялся спугнуть хрупкое спокойствие этого момента. – Не могу выразить словами, как я рад, что вы, леди, в добром здравии. Как ваше самочувствие?
– Благодаря вам – прекрасное, – ответила Илларита, чувствуя, как сердце пускается в галоп. – Горничная рассказала, что вы снова меня спасли.
Арвид сделал ещё один шаг, но не решился подойти близко – остановился у двери, держась на почтительном расстоянии. Будто напоминая себе, что это спальня леди, а он – не её родственник.
«Хватило того,
– подумал он
, – как я при слугах обращался к ней по уменьшительному имени и звал на «ты». Я обязан заботиться о её репутации, а не создавать поводы для сплетен»
.
– Я сделал то, что должен был, – произнёс вслух, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. – Не больше.
– Не больше? – переспросила Лари, опуская глаза, и в голосе её послышалась едва уловимая горечь. – Вы вытащили меня из реки, приютили, защитили от брата, привезли домой, а теперь спасли от похищения. И вы говорите – не больше? Без вас, милорд, я была бы давно мертва – или сидела бы в плену у герцога.
– Я не ищу награды, леди, – ответил граф де Монтерей, и в голосе его прозвучала такая искренность, что у Иллариты перехватило дыхание. – И если бы понадобилось, то сделал бы всё это ещё не один раз.
– Почему? – спросила она, пристально глядя на него. – Почему вы так поступаете?
– Потому что я…, – он запнулся, подбирая слова, а потом выпалил, будто нырнул в прорубь с головой, отбросив все сомнения: – Потому что вы… потому что я не могу иначе. Но это потом, а сейчас… Миледи, я пришёл, чтобы поговорить с вами.
– О чём? – Илларита показала на кресло. – Только сначала присядьте, чтобы мне не приходилось задирать голову.