Страница 69 из 115
Глава 25
Утро выдалось прохладным и туманным.
Илларита, как всегда, поднялась затемно. Она любила эти ранние часы, когда замок ещё спал, когда можно было побыть одной, не слыша ничьих советов и расспросов. Накинув плащ, она взяла корзинку с морковками – для Незабудки и Крепыша – и выскользнула в сад.
Роса покрывала траву серебряной паутиной. Где-то вдалеке перекликались птицы. Воздух, ещё не прогретый солнцем, пах яблоками и мокрой землёй.
Илларита шла медленно, вдыхая этот запах полной грудью, и чувствовала, как внутри разливается покой.
«Сколько же времени прошло, –
думала она.
– А всё ещё не верится, что я дома. Что не нужно бояться. Что никто не ударит и не оскорбит»
.
Конюшня встретила её теплом и запахом сена.
Крепыш, завидев хозяйку, тихо всхрапнул и ткнулся носом в плечо. Незабудка, её любимица, нетерпеливо перебирала копытами, поглядывая на корзинку.
– Тише вы, тише, – засмеялась Илларита, доставая угощение. – Всё вам, всё. Никого не забуду.
Лошади тянулись к её ладоням тёплыми губами, фыркали, требовали ещё. Она гладила их, шептала ласковые слова, и на душе становилось легко.
Время, проведённое в родном замке, пошло ей на пользу. Синяки давно сошли, ссадины зажили. Правда, волосы пришлось подровнять, укоротив ещё больше. Но зато они теперь не выглядели неровными сосульками, а применение сетки позволяло собирать их в элегантную причёску.
И за время замужества Ларита так устала от коричневого и тёмно-серого, что теперь носила только светлое. Она наслаждалась жизнью и только две вещи омрачали - здоровье отца и герцог де Эмер.
Первое никак не хотело улучшаться, и граф понемногу всё больше и больше сдавал. А второй коршуном кружил вокруг графства. И хоть его светлость лично сам не предпринимал попыток проникнуть в Сафир, но это регулярно делали его подданные. Безуспешно, разумеется. Но Илларита понимала, что герцог просто выжидает и ищет слабое место в обороне границы.
«Если бы не папа, –
подумала она, гладя Крепыша,
– если бы не его болезнь…»
Мысль оборвалась. Она не хотела думать о плохом.
Илларита вздохнула, отряхнула руки и направилась к выходу.
На полпути к замку её окликнули.
– Миледи! Миледи, умоляю, подождите!
Из-за угла, тяжело дыша, выбежала женщина в грязном переднике, с красными, распухшими глазами. Илларита узнала её – прачка Лидея, та самая, что стирала тонкое бельё. Женщина была добросовестной, молчаливой, всегда держалась в тени.
– Что случилось? – спросила Ларита, останавливаясь.
Лидея упала на колени, протягивая руки.
– Миледи, помогите! Я не виновата, но экономка мне не верит. Испортилось бельё – тонкие сорочки, что недавно прислали из Загорья. После стирки горничные обнаружили, что все кружева изорваны, будто бельё собаки трепали. Но не я это, миледи, не я – духами клянусь! Сколько лет работаю – никогда ни одной вещи не испортила! Я стираю очень аккуратно! Но если с меня вычтут их стоимость, моим детям будет нечего есть. Пожалуйста, взгляните сами! Заступитесь за меня перед экономкой, умоляю!
Илларита нахмурилась. Сорочки ей действительно заказывали. И если они испорчены…
– Где они? – спросила она.
– В прачечной, миледи. Я не стала их трогать – боялась. Вдруг я что-то сделаю не так...
– Хорошо, – кивнула Илларита. – Покажи.
Лидея вскочила, кланяясь, и пошла впереди, бормоча оправдания.
– Сюда, миледи, сюда!
Прачечная находилась в отдельном каменном строении за конюшнями – там был устроен слив и отвод использованной воды, а также стояли удобные вешала для сушки белья.
Вслед за прачкой Илларита вошла в низкую дверь – внутри царил полумрак, пахло сыростью, мылом и горячим воском.
– Вот здесь они, – Лидея указала на корзину, прикрытую холстиной. – Я всё оставила так, как мне принесла экономка.
Илларита шагнула вперёд, наклонилась, чтобы откинуть ткань.
И в тот же миг увидела, как прачка что-то бросила ей в лицо. Инстинктивно зажмурившись, Илларита почувствовала, как её окутало странное облако – липкое, как паутина, с приторным запахом.
Она попыталась отшатнуться, рвануться назад – но тело не слушалось. Ноги налились свинцом, руки беспомощно упали вдоль тела. Она хваталась за воздух, пытаясь найти опору, но пальцы скользили по пустоте.
«
Западня
, – пронеслось в голове. –
Меня заманили в ловушку»
.
– Бежать! – прошептала она одними губами. – Поздно…
Мир вокруг неё покачнулся, поплыл, завертелся, будто кто-то выдернул землю из-под ног. Веки внезапно потяжелели, и Илларита напрасно пыталась удержать взгляд на Лидее. Голова налилась тяжестью, мысли путались, обрываясь на полуслове.
Тьма подступила с краёв, сжимаясь в тугой кокон. И будто из-под воды, донёсся всхлип прачки:
– Простите, миледи. У меня не было выбора.
Илларита хотела ответить, спросить – за что? Но не смогла.
Колени подогнулись, тело потеряло вес, и она рухнула на пол – мягко, безвольно, как тряпичная кукла. Последнее, что она почувствовала, – прикосновение холодного камня к щеке.
А потом – только густая, непроглядная тьма, в которой не было ни мыслей, ни снов, ни даже страха.
Лидея некоторое время стояла над бесчувственным телом, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле, руки тряслись, перед глазами всё плыло.
«Я сделала это
, – пронеслось в голове. –
Назад дороги нет»
.
Она перевела дыхание, заставила себя успокоиться.
«Не время паниковать! Я должна делать, что велели. Вывезу бедняжку в герцогство и сама не вернусь. Как мне после такого предательства смотреть его сиятельству в глаза? Да он меня и не помилует…»
Лидея огляделась. Вокруг было тихо и пусто – раннее утро, никто не придёт. Она подошла к полке, где лежали чистые простыни, взяла две самые большие, затем вернулась к Илларите и опустилась перед ней на колени. Руки дрожали – да жива ли графиня? Уж больно неподвижна…
Ан нет, дышит.
Лидея осенила себя руной благополучия, добавила к ней руну благодарности духам, а следом расправила одну простыню прямо на полу, рядом с телом девушки. Потом перешла на другую сторону, присела и, взявшись за бедро и плечо бесчувственной Иллариты, перекатила её на простыню, заворачивая в неё, как в кокон.
– Простите, миледи, – шептала прачка, проворно работая руками. – Простите! Духи предков, не казните – не по своей воле, только ради семьи…