Брачный приговор

Иногда их взгляды встречались, и тогда Арвид чувствовал, как его сердце пропускает удар. В её глазах он видел благодарность и что-то ещё – то, чему он не решался дать имя.

– Вы скучаете по дому? – спросила она однажды, провожая взглядом закат. – По… брату и вообще?

Арвид ответил честно:

– Не знаю. Брат едва меня не убил, а замок… Это только стены. С возрастом я понял: дом там, где тебя ждут.

Илларита улыбнулась и положила ладонь на его руку. Всего на одно мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы сердце мужчины сделало кульбит и рвануло вскачь…

22.2

Изначально граф де Монтерей появился в замке рода Сафир в качестве гостя, но через несколько недель его статус изменился: Арвид перешёл в категорию «друг их сиятельств», а потом и «доверенное лицо графа Пьетро».

Произошло это не сразу, а постепенно и ввиду новых обстоятельств. Дело в том, что отец Иллариты сдавал прямо на глазах, словно изнутри его точила неизлечимая болезнь.

Лекари пытались помочь, но только руками разводили:

– Это возраст, милорд. К сожалению, эликсир вечной молодости до сих пор не найден.

Какое-то время лорд ещё держался, ведь на нём лежала ответственность за дочь и за государство. Но постепенно силы его иссякали, и однажды Пьетро не смог сесть на лошадь.

Илларита тревожилась, замечая, что отец стал быстрее уставать, чаще сидеть в кресле у камина, подолгу дремать днём. Арвид успокаивал её:

– Ваш отец нуждается в покое – помните, что говорили целители? Пусть отдыхает. Вы справитесь.

И она справлялась, но не одна: некоторые обязанности его сиятельства графу Арвиду пришлось взять на себя, ведь не всё можно было поручить женщине!

Сначала, пока Пьетро выдерживал поездки в коляске, Арвид сопровождал его в объездах дорог Перекрёстка – не вместо него, а рядом. Он внимательно смотрел, слушал, запоминал. И не молчал, если граф интересовался его мнением.

Затем Пьетро как-то незаметно переложил на графа де Монтерей часть хозяйственных хлопот. Он всё ещё сам проверял счета, но договариваться с купцами и следить за порядком стал уже Арвид. Также молодой лорд помогал управляющему разбирать поступающие бумаги – и каждый раз, находя что-то важное, нёс Пьетро, чтобы тот сам принял решение. Ещё он взял на себя приём просителей – не каждый день, а тогда, когда его сиятельство чувствовал себя особенно нехорошо.

И в дополнение ко всему Арвид взялся обучать местных стражей, показывая им новые приёмы боя – но делал это не как хозяин, а как старший товарищ, делясь опытом.

Граф Пьетро смотрел на него и благодарно кивал.

– Ты умён и хорошо воспитан, обладаешь обширными знаниями, но не выпячиваешь их, а разумно применяешь, стараясь никому не навредить. Ты не лезешь вперёд, это дорогого стоит. Илларите повезло, что она встретила тебя.

Арвид качнул головой:

– Это мне повезло, ваше сиятельство! Вы дали мне приют, защитили от брата и не выдали, когда он этого потребовал. Самое малое, чем я могу отплатить за вашу доброту – снять с ваших плеч часть забот. А с вашей дочерью мы просто добрые друзья.

Граф улыбнулся и ничего не сказал. Только хлопнул его по плечу и ушёл в свои покои.

Несколько недель пролетели незаметно, но идиллия оказалась недолгой – случилось то, чего граф и опасался: в Сафир повалили женихи.

Вернее, не сами женихи, а их посланники.

Первым прибыл гонец от герцога Западного предела – высокого, сухопарого мужчины лет сорока, славившегося своей бережливостью, граничащей со скупостью. Герцог Лотар правил суровыми землями у самого моря, славился железной хваткой и тем, что уже дважды овдовел. Поговаривали, что обе предыдущие жены Лотара не выдержали сурового климата его страны и сурового нрава самого супруга.

Посланник вручил графу Пьетро тяжёлый ларец с золотыми монетами – ровно столько, сколько требовал обычай, ни больше ни меньше. А для Иллариты привёз шкатулку из тёмного дерева, инкрустированную перламутром. Внутри оказалось жемчужное ожерелье – красивое, но из жемчуга недорогих сортов.

– Его светлость герцог Лотар, – важно произнёс посланник, – предлагает прекрасной леди Илларите свои руку и сердце, а также защиту землям графства от любых врагов.

Пьетро вежливо поблагодарил, но ответа не дал, сказав, что дочь ещё не отошла от предыдущего брака и нуждается в покое.

Посланник разочарованно откланялся, пообещав передать своему господину слова его сиятельства.

Вторым прибыл гонец от князя Срединного государства – молодого, двадцати пяти лет от роду, известного своей любовью к роскоши и женскому полу. Князь Радомир был хорош собой, богат, но имел репутацию человека ветреного и ненадёжного.

Посланник, одетый в парчу и бархат, вручил графу Пьетро расшитый золотом кошель с монетами – вдвое больше обычного. А для Иллариты прислал целый сундук: шёлковые платья, меха, драгоценности, духи, зеркала.

– Его светлость князь Радомир наслышан о красоте и добродетелях леди Иллариты и горит желанием быть ей представленным. Он обещает сделать её своей единственной княгиней и окружить такими роскошью и заботой, что она забудет о прежних невзгодах.

Илларита, слушавшая этот разговор из-за двери, только фыркнула и ушла в сад, даже не взглянув на дары.

– Передайте вашему господину, – сухо ответил Пьетро, – что моя дочь не готова к новому браку. Я благодарю князя за достойные подарки и лестное предложение, но вынужден отказать.

Посланник, не ожидавший такого ответа, растерянно поклонился и удалился.

Третьим – и самым неожиданным – оказался гонец от самого касика Шамиля, правителя бескрайних степей за Восточным пределом. Касик был немолод – ему перевалило за пятьдесят, – но его власть простиралась на земли, которые по площади превосходили многие другие государства. А ещё у него был гарем, в котором насчитывалось более сотни жён и наложниц, и множество детей, старшие из которых уже имели собственное, причём, совершеннолетнее потомство, а младшие только учились ходить.

Посланник – смуглый, с чёрными, как смоль, глазами, в длинном цветном халате и тюрбане – вручил графу Пьетро богатые подношения: ковры ручной работы, золотые блюда, драгоценное оружие и мешок с золотыми монетами, который едва подняли двое слуг.