Страница 42 из 115
Горный хрусталь. Ещё одна дорогая вещь, которую позволить себе могли далеко не все. В доме её отца была пара таких кубков - для самых почётных гостей.
«Значит, -
лихорадочно соображала Илларита
, - я точно не в жилище бедняка. Может быть, это чей-то... охотничий дом? Чей? Пока непонятно. Хозяин не живёт здесь постоянно, поэтому обстановка скудная, но дорогие мелочи - чаша, зерцало - говорят о достатке. Или меня нашёл не он сам, а его слуга? Подобрал где-то и принёс в свою комнату?»
Мысли понеслись дальше, перегоняя одна другую. И вернулись к пока не решённой проблеме - как успокоить отца и спасти лошадь?
Илларита снова представила себя в зерцале - и содрогнулась.
Закутаться с головой? Отец встревожится ещё больше.
Убрать световой шар? Он потребует зажечь свет.
А потом обязательно потребует объяснить, почему она в таком виде, велит назвать место, где она находится, и…
А Незабудка?
«Он ни за что не поверит, что я могла бросить лошадь. Незабудка - моя любимица, я её растила с жеребёнка. Если скажу, что специально её оставила, отец поймёт: случилось нечто ужасное».
Илларита прикусила губу, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы отчаяния.
И вдруг её взгляд снова упал на чашу.
Прозрачное горное стекло. Вода. Свет, отражающийся в гранях.
«Аномалии!»
Она чуть не вскрикнула от радости, вовремя зажав рот рукой.
В некоторых местах зерцала работали плохо. Это знали все. Горные долины, глубокие ущелья, места силы - изображение искажалось, плыло, иногда пропадало совсем. Отец не раз жаловался, что в Угорье, в отличие от Сафира, связь всегда с помехами. Всего одна гора, а магия зерцал уже пробивается с трудом.
Илларита замерла - вот же решение!
Княжество, где жила её единственная настоящая подруга - Марре, княжна Угорская.
Они давно не виделись. Леди Марре не смогла приехать на свадьбу - некстати приболела, и князь с супругой решили не рисковать здоровьем дочери. Какое-то время девушки переписывались через почтовые листы, но после свадьбы общение, по понятной причине, сошло на нет.
План сложился в голове мгновенно, будто его кто-то ей нашептал.
Она скажет отцу, что встретила на прогулке коляску Марре. Что подруга приезжала на скалу, чтобы набрать жарков к дню рождения матушки. Увидев Иллариту, она велела кучеру остановиться, выскочила навстречу и уговорила подругу сесть к ней, чтобы они могли всласть поболтать.
Им и правда есть что друг другу рассказать! И папа знает, что княжна настоящая болтушка - он не будет удивлён.
А про лошадь…
Илларита задумалась.
«Я привязала Незабудку, чтобы лошадь случайно не сорвалась с обрыва, пока мы катаемся. И так вышло - мы заболтались, увлеклись разговором и не заметили, сколько прошло времени. В конце концов кучеру надоело ездить кругами по лесу, и он направил упряжку в Угорье».
Она сама себе кивнула.
«Скажу, что княгиня наказала дочери вернуться к обеду, кучер это слышал. И когда подошло время, а мы не собирались расставаться, он молча повернул домой. Видимо, рассудил, что тараторки и до утра не наговорятся, так пусть лучше они сплетничают, сидя на диване. А когда мы опомнились, то увидели, что коляска уже подъезжает к княжескому замку».
Выходило складно, и Илларита продолжила мысленный рассказ:
«И Марре уговорила меня остаться на несколько дней. Князь с княгиней тоже были рады и сказали, что сегодня точно не отпустят. А чтобы ты не волновался, князь предложил воспользоваться его зерцалом. Благодаря ему я могу предупредить тебя».
Так, версия придумана, и она выглядит довольно убедительно.
Но главное - создать помехи!
Горный хрусталь чаши, если поставить её прямо перед зерцалом, создаст нужный эффект - образ поплывёт, станет мутным, нечётким. Отец не разглядит ни сорочки вместо платья, ни синяков. К счастью, аномалии портили только изображение, звук они не искажали. Так что папа не усомнится, что с ним разговаривает именно Илларита.
- У меня всё получится, - прошептала она. - Должно получиться!
Руки дрожали, но она заставила себя успокоиться.
Осторожно, стараясь не тревожить пострадавшие рёбра, Илларита потянулась и передвинула чашу ближе к краю сундука. Затем взяла зерцало, повертела в руках - чужое, незнакомое, но принцип действия везде одинаков.
Она активировала его, коснувшись пальцем руны в центре оправы.
Поверхность зерцала пошла рябью, посветлела, а потом проявила... её.
Илларита ахнула, едва не выронив артефакт, - на неё смотрело чужое лицо. Чёрно-фиолетовый синяк расползся от скулы до подбородка, глаз заплыл, губа рассечена. Грязь разводами покрывала лоб и щёки. Волосы... Волосы торчали в разные стороны короткими, неровными прядями.
- Духи предков... - выдохнула она.
«Если бы я увидела себя в таком виде до того, как придумала план, - решила бы, что всё пропало».
Но теперь она знала, что делать.
Она нарисовала пальцем руну связи с зерцалом отца и сразу же, как только та вспыхнула, поместила артефакт за чашу.
И в тот же миг граф Олав принял вызов.
- Кто это? - голос отца звучал встревоженно, он вглядывался в мутное пятно, пытаясь разобрать черты.
- Папа, это я, - сказала Илларита, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без дрожи. - Прости, я нечаянно заболталась и уехала к княжне Марре в Угорье.
- Ларита? - граф изумлённо прищурился, всматриваясь в расплывчатое изображение. - Вот почему я тебя толком не вижу! Вечно с этим Угорьем беда. Ну ты и затейница, дочь! Хорошо, что вспомнила обо мне и решила объяснить, куда пропала. А то я уже собирался отправлять слуг на поиски.
У Иллариты отлегло от сердца - успела!
«Да хранят духи того, кто обронил зерцало у моей кровати и принёс воду именно в хрустальной чаше!»
Она торопливо пересказала то, что придумала пять минут назад. Граф слушал, не перебивая.
- Прости, что так вышло, - добавила она в конце, чувствуя, как слёзы облегчения подступают к глазам. - Ты не рассердишься, если я останусь погостить, раз уж я всё равно уже здесь? Мы так давно с Марре не виделись, встретились случайно - и вот...
- Да я понимаю, - граф вздохнул, и в его голосе послышалось облегчение. - Конечно, оставайся, дочка. Только ненадолго, ладно? Я ведь тоже соскучился. Мужу сама сообщишь или мне отправить ему вестник?
- Недолго, папа, обещаю. Три-четыре дня - и я вернусь. А Виллему я потом сама расскажу, когда приеду к тебе. А то он сразу сюда примчится и испортит нам девичник.