Страница 30 из 115
– Нельзя сталкивать сестру в пропасть, желая получить её жениха, – отрезал Виллем. – Но это Лариту не остановило! Что ж, я исполню желание графини, но, боюсь, только наполовину – она станет моей женой, да. Что до влюблённости… От девчонки мне нужны права на тракт и наследник, а чувства – лишние. Я помогу ей разлюбить. И когда она родит, больше никогда к ней не прикоснусь.
Арвид хотел спорить, хотел кричать, доказывать, умолять. Но Виллем уже отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
И младший смирился.
Потому что выбора не было – Виллем глава рода, он обязан ему подчиняться.
На свадьбе Ларита светилась.
Он стоял в толпе гостей и смотрел, как она идёт к алтарю – лёгкая, воздушная, счастливая до дрожи. Глаза её сияли, щёки горели румянцем, губы улыбались сами собой.
Она смотрела на Виллема так, будто тот был её спасением, её судьбой, её единственной любовью.
И Арвид поймал себя на мысли:
«Может быть, всё не так плохо? Может быть, она сумеет растопить его сердце? Её невозможно не любить. Она такая светлая, такая чистая… Виллем одумается. Он поймёт. Обязательно поймёт».
И почти заставил себя в это поверить.
А потом была брачная ночь. И брат доверил ему охранять покой новобрачных.
Только духи знали, чего ему стоило не ворваться, не закричать, не остановить этот фарс.
И не умереть на месте, когда Виллем вышел и коротко бросил:
– Брак свершился, больше тебе здесь делать нечего. И, Ар, не возвращайся, пока я не позову!
Младший не стал спрашивать, как прошла ночь. Боялся услышать ответ.
Он просто уехал.
Дальше были недели скитаний.
Княжество Загор встретило его дождями и холодом, Восточный предел – палящим солнцем и чужими лицами. Арвид смотрел по сторонам, делая вид, что интересуется жизнью, торговлей, политикой, а сам думал только об одном:
«Как там она?»
Он обменивался с братом короткими вестниками. Раз в неделю, иногда в две.
«Жив, здоров. Как у тебя?»
«Дома всё в порядке. Не спеши назад».
Он и не спешил.
Возвращаться в замок, где живёт с другим та, что украла его сердце, где она счастлива.
Наблюдать это изо дня в день – весьма сомнительное удовольствие.
Но через несколько недель граф понял, что безумно устал скитаться.
Арвид связался с братом через зерцало* и попросил разрешения вернуться, пообещав остановиться в охотничьем доме.
– Хочу тишины и покоя, – объяснил он, глядя в серьёзное лицо Виллема. – Заодно поохочусь – себя потешу и вас побалую дичиной. Поселяне ещё прошлой весной жаловались, что олени чересчур расплодились и портят посевы. Может, и на уток схожу, или на кабана – зима не за горами, мясо вам не помешает. В общем, на ближайшие пару месяцев я найду, чем заняться.
Виллем слушал, не перебивая, а потом спросил прямо:
– Ты всё ещё к ней неравнодушен?
Арвид промолчал. Не мог он врать брату в глаза.
– Плохо, – вздохнул герцог. – Но в любом случае я не готов пока принимать у себя гостей. Даже тебя. Завтра отправлю слуг в охотничий дом – пусть всё там приведут в порядок. Тебе понадобятся кухарка и слуга. Продукты и прочее будет доставляться из замка. Отправь вестник, когда окажешься на месте, и не приезжай, если я сам тебя не приглашу.
Младший кивнул.
– Договорились.
Охотничий дом встретил его тишиной и уютом.
Всё и правда было готово – горячая еда на столе, свежее бельё на кровати, в камине потрескивали дрова. Камердинер, присланный из замка, разбирал вещи. Кухарка хлопотала на кухне, слуга таскал из родника воду.
Арвид отоспался впервые за долгие недели. А утром третьего дня, едва рассвело, решил осмотреть окрестности.
Места здесь были дивные: с трёх сторон дом окружал густой лес – сосны, ели, кое-где берёзы. Воздух стоял прозрачный, чуть горьковатый от прелой листвы. Где-то вдалеке перекликались птицы, в траве шуршала мелкая живность.
С четвёртой стороны открывался выход к реке.
Арвид знал это место – бывал здесь мальчишкой, когда отец брал их с братом на охоту. Тогда ему здесь нравилось. Понравилось и сейчас.
Он углубился в лес, наслаждаясь тишиной и покоем.
Тоска, преследовавшая его все эти недели, наконец отпустила. Дышать стало легче, а мысли – чище.
Он шёл и шёл, отмечая оставленные дичью приметы – содранную кору деревьев, обглоданные ветки, следы копыт возле подсыхающей лужицы.
«Охота будет удачной!»
Через некоторое время захотелось пить. И Арвид задумался – вернуться в дом или дойти до реки? До неё ближе.
Он свернул резко вправо, и через несколько минут в просвете между деревьями показалась вершина скалы.
Граф продолжил путь вперёд, пока не вышел из леса на заросшую кустарником прогалину.
Красота здесь открывалась невероятная.
Быстрая, холодная даже на вид река несла свои воды. Заросший ивняком и ольхой ближний берег, на котором стоял Арвид, полого спускался к воде. Противоположный же вздымался отвесной стеной – серый, холодный камень, лишь кое-где тронутый зеленью мха, да корявые деревца, вцепившиеся мёртвой хваткой в голые уступы.
Он засмотрелся, и вдруг что-то кольнуло внутри.
«Это же тот обрыв? Тот самый, где погибла Милитта?»
Прищурился, вглядываясь.
Точно, он! Вон там искали тело, но нашли только тушу лошади и обломки коляски.
Арвид поёжился, отворачиваясь – нечего ворошить прошлое. Тем более – такое.
И пошёл вдоль берега, раздвигая кусты, пока не наткнулся на узкую тропку, протоптанную, судя по всему, оленями. Следы вели к воде.
Мужчина спустился к самой реке, опустился коленями прямо на мокрую гальку и, зачерпнув воду ладонями, с наслаждением припал к ним губами.
Вода оказалась ледяной, обожгла горло, но жажду утолила мгновенно.
Он зачерпнул ещё раз, выпил, умылся. И в этот момент краем глаза уловил движение.
Замер, не меняя позы, только голову чуть повернул, скашивая взгляд – на отмели, метрах в двадцати от берега, лежал человек.
Сердце пропустило удар, потом забилось чаще.
«Кто это?»
Он всмотрелся внимательнее.
Маленькая, тщедушная фигурка. Платье – тёмное, всё в песке и тине, прилипло к телу, обрисовывая худые руки и ноги. Волосы – короткие, растрёпанные, торчат в разные стороны, закрывают лицо. Не разобрать – девушка или ещё подросток.
Она лежала на спине, раскинув руки, и не шевелилась.
«Жива ли?»
Арвид присмотрелся – вроде бы грудь поднимается, дышит.
Он выдохнул.