Страница 29 из 115
Глава 11
Арвид Виддар де Монтерей, граф и младший брат герцога, покинул родовой замок на рассвете – сразу после того, как Виллем объявил, что брачная ночь свершилась, а брак скреплён по всем правилам.
Он уезжал, не оглядываясь.
Не потому что не хотел видеть замок – просто боялся: если оглянется, то не сдержится, вернётся и наделает глупостей. Наговорит брату такого, о чём потом пожалеет. Или, хуже того, ворвётся в покои новобрачной, схватит её за плечи и спросит: «Ты точно этого хотела? Ты счастлива? Он тебя не обижает?»
А какое право он имел спрашивать?
Никакого.
Ларита была женой его брата. Герцогиней. Женщиной, которая смотрела на Виллема так, будто тот был солнцем, вокруг которого вращается весь мир.
И Арвиду оставалось только одно – уехать и не мешать.
Конь под ним шёл ровно, мерно переставляя ноги, и дорога уносила графа всё дальше – от замка, от герцогства, от всего, что причиняло боль.
Картины прошлого накатывали сами собой, не спрашивая разрешения.
Он вспомнил, как впервые увидел сестёр Сафир.
Граф Олав привёз их с ответным визитом – знакомиться с семьёй будущего родственника. Старшей, Милитте, тогда исполнилось двадцать, младшей, Илларите, только пятнадцать.
Милитта приковывала к себе все взгляды. Высокая, статная, черноволосая, с яркими карими глазами и точёной фигурой – она словно сошла с полотна придворного художника. Держалась уверенно, говорила гладко, улыбалась ровно настолько, чтобы очаровать, но не показаться навязчивой.
Арвид тогда ещё подумал:
«Слишком правильная. Слишком… отполированная. Будто всю жизнь репетировала перед зеркалом»
.
Но Виллем смотрел на неё и не дышал.
А вот Илларита…
Она стояла чуть поодаль, и он заметил её не сразу. А когда заметил, то не смог отвести взгляд.
Невысокая, худенькая, голубоглазая и светловолосая, в отличие от тёмненькой сестры, она казалась блёклой тенью рядом с пышущей здоровьем и красотой Милиттой. Но было в ней что-то такое, отчего хотелось смотреть снова и снова.
Она смущалась. Отчаянно, трогательно, по-детски. Краснела, когда к ней обращались, опускала глаза, теребила край платья. И при этом улыбалась так искренне, так светло, что у Арвида внутри всё переворачивалось.
«Какая же ты… настоящая»,
– подумал он тогда.
А потом заметил, куда смотрит Илларита.
Она смотрела на Виллема.
С такой затаённой нежностью, с таким обожанием, что графу стало холодно.
«Она в него влюблена»,
– понял он.
И почувствовал, как что–то острое кольнуло под рёбрами.
«Ничего, –
сказал он себе через минуту.
– Милитта выходит за Виллема, и младшая скоро забудет о своей влюблённости. Она ещё так юна, а первое чувство не бывает долговечным. А я буду рядом. Я буду терпеливым. Она меня узнает и, может быть, поймёт, что я ничем не хуже брата. И, в отличие от него, могу взять её в жёны».
Затем воспоминания перекинулись в тот день, когда Виллем, сияющий и счастливый, объявил о выбранной дате свадьбы.
– Ты только посмотри на неё, Ар! – брат хлопнул его по плечу, довольно улыбаясь. – Она совершенна! Красива, умна, остра на язык – боги, я думал, таких не бывает!
– Бывает, – улыбнулся Арвид, стараясь, чтобы улыбка вышла искренней. – Поздравляю.
А через неделю Виллем сам зашёл к нему в комнату. Сел в кресло, внимательно посмотрел и вдруг спросил в лоб:
– Нравится малышка Лари?
Младший поперхнулся воздухом.
– Что?
– Нравится? – повторил Виллем. – Ты думаешь, я не вижу, как ты на неё смотришь?
– Ну… да, – признался тот, чувствуя, как щёки заливает краской. – Нравится.
– Отлично! – Виллем довольно откинулся на спинку кресла. – Я уж думал, придётся тебя уговаривать, а оно вон как сложилось!
– Ты о чём? – нахмурился младший.
– О том, что после свадьбы я попрошу у графа де Сафир руки младшей дочери. Для тебя, Ар – ей как раз через месяц исполняется восемнадцать. Убьём сразу двух зайцев – ты получишь ту, о ком мечтаешь, и нам не придётся впоследствии делить перекрёсток с мужем Иллариты.
Арвид тогда воспрял духом – ждать осталось не так уж долго! И решил, что постарается использовать это время с пользой: то есть, приложит все силы, чтобы понравиться девушке, завоевать её доверие. Может быть, даже сердце.
Он строил планы, мечтал, надеялся.
Но вмешался случай…
Тот день он запомнил навсегда.
В замок из графства примчался гонец – бледный, запылённый, едва державшийся на ногах. И принёс весть, от которой земля ушла из-под ног – коляска сорвалась с обрыва, старшая дочь графа погибла, младшая чудом осталась жива.
После безуспешных поисков Виллем почернел лицом, ушёл в свои покои и три дня не выходил. Арвид не смел к нему сунуться и сам едва держался, думая о Лари.
«Как она там? Что с ней? Она же видела всё! Бедняжка, что ей пришлось пережить!»
Когда Виллем наконец появился, Арвид заметил, что брата словно подменили.
Глаза – пустые, колючие, губы сжаты в тонкую линию, смотрит в пустоту, говорит сквозь зубы.
– Свадьба состоится – я женюсь на Илларите.
Арвид тогда не поверил своим ушам.
– Что?!
– Графство Сафир не должно уйти в чужие руки, – жёстко отрезал Виллем. – Я дам храму столько даров, что духи одобрят и этот брак.
– Но…,– вырвалось у младшего. – Милитту ты боготворил, а Лари… Ты же её не любишь!
– Больше скажу – я её ненавижу! – выплюнул Виллем с такой злостью, что Арвид отшатнулся. – Из-за глупости Иллариты, а может и злого умысла, погибла моя невеста. Но мне нужен доступ к перекрёстку, и я его получу, чего бы мне это ни стоило!
– Так давай я женюсь на Лари! – взмолился брат, чувствуя, как внутри всё горит. – После обряда я сразу увезу жену в земли нашей матери. Ты будешь сам заниматься перекрёстком, я не него не претендую! Клянусь духами!
Виллем посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.
– Прости, – сказал он тихо, но твёрдо. – Но у нас нет выхода. Герцогству не выжить без графства Сафир. И передавать права на него в другие руки – даже твои, Арвид – я не собираюсь. Жизнь длинная, всякое может случиться. Я не хочу, чтобы однажды из-за этой дороги нам пришлось стать врагами.
– Но как же… ты… вы…,– граф задыхался от несправедливости. – Если ты её ненавидишь – что это за семья будет? Ты сделаешь её несчастной! Она ведь влюблена в тебя, Лем! Так нельзя!