Страница 26 из 115
Глава 10
Она осторожно выдохнула, боясь сделать резкое движение.
Рёбра немедленно отозвались резкой болью – так, что потемнело в глазах. Илларита закусила губу, пережидая, пока схлынет.
«Тише, тише… Главное – не дёргаться».
Краем глаза осмотрелась.
Слева, в двух локтях, темнел небольшой выступ. Узкий, но если дотянуться и ухватиться за него руками, а потом перенести ноги повыше… Если сначала упереться в деревце, потом переступить на вон тот кусок скалы, а дальше, перебирая руками по длинной расщелине, пройтись по ней на цыпочках…
Она мысленно проложила путь. Раз за разом, шаг за шагом.
- Получится, - шепнула она одними губами. – Должно получиться.
Если позволят духи.
Если не помешает ветер.
И если она сможет пользоваться обеими руками.
Но в правой до сих пор зажат проклятый кулон. Потерять его – всё равно что умереть. Он же и есть ключ к освобождению.
«Надо его надеть!»
Она прижалась к стене – максимально плотно, насколько позволяла боль в рёбрах. Пальцы левой руки вцепились в трещину, правую она поднесла к лицу, разжала.
Кулон лежал на ладони. Камень мерцал тускло, будто нехотя.
«Продеть голову сквозь цепочку. И всё. Всего одно движение».
Она повела руку выше, и в этот миг ветер налетел с такой силой, что девушку едва не сорвало со скалы.
Илларита вжалась в камень, зажмурившись. Ветер хлестал по лицу, забивал рот и глаза пылью, выл, будто живой, будто кричал:
«
Не смей! Не смей!»
Она переждала.
Открыла глаза.
И снова попыталась просунуть голову в цепочку.
Всё повторилось – тот же порыв, та же ярость, та же слепая злоба.
Илларита ударилась о скалу, удержалась чудом – пальцы соскользнули было с камня, но успели вцепиться вновь.
«Не позволяет, - поняла она вдруг. – Что-то не позволяет мне надеть кулон сестры. Но почему?»
Некогда думать.
Ноги, которыми она вжималась в уступ, начинали дрожать от напряжения. Сказывались ушибы, травмы, ссадины. Колено, разбитое при падении, горело огнём, и каждый раз, когда приходилось переносить на него вес, перед глазами вспыхивали белые искры.
«Ещё немного – и я никуда не выберусь. Просто не останется сил. Ни сил, ни времени».
И тогда она сделала то, что подсказал инстинкт.
Поднесла цепочку ко рту.
Закусила зубами.
Металл противно скрипнул на зубах, холодный и чужой. Кулон повис под подбородком, раскачиваясь при каждом движении.
В голове пронеслось:
«Будет страшно – даже закричать не смогу»
.
Она усмехнулась мысленно. Сквозь боль, сквозь страх, сквозь всё.
«Может, это и к лучшему».
Вторым действием – медленно, осторожно, стараясь не делать лишних движений – она подтянула конец верёвки, что болтался где-то сбоку, обмотанный вокруг талии.
Пальцы не слушались, но она справилась и кое-как привязала свободный конец к деревцу.
Криво, наспех, кое-как.
«Если сорвусь – дерево замедлит падение. Если даже сломается, я не рухну вниз со всего размаху. Может, это поможет выжить».
Плохая страховка. Но лучше, чем ничего.
Она примерилась.
«
Выступ – в двух локтях. Надо до него дотянуться
».
Илларита перенесла вес на левую руку, правую вытянула вперёд. Пальцы нащупали камень, ухватились, закрепились.
Боль в рёбрах вспыхнула, и девушка замычала сквозь зубы, но не отпустила.
Потом осторожно перенесла одну ногу выше, уперев её в основание деревца. Стопа скользнула по коре.
«Давай, Лари. Давай, родная. Ещё чуть-чуть».
Она подтянулась.
Вторая нога нащупала выступающий кусок скалы. Тоже удержалась.
«Есть!»
Она выдохнула. И едва не задохнулась от боли.
Но устояла.
Теперь обе руки – на длинную узкую ложбину. Передвинуть их вправо. Перешагнуть.
Она передвинула.
Перешагнула.
И в этот миг правая нога соскользнула.
Не попала. Не нащупала щель с первого раза. Наступила в пустоту.
Илларита повисла на руках.
Сердце ухнуло куда-то вниз, в реку, на самое дно. Пальцы скользили по камню, срывались, но она держалась. Держалась из последних сил.
«Только не падать. Только не…»
Шок от предыдущего падения уже проходил, и повреждения начинали гореть огнём. Рёбра, колено, содранные в кровь пальцы – всё кричало, всё молило о пощаде.
Она ещё раз махнула ногой, пытаясь нащупать опору.
Не попала.
Слишком резко, слишком отчаянно. Сбила равновесие.
И полетела вниз.
Молча.
Потому что не могла закричать – боялась раскрыть рот и потерять кулон.
Но пролетела совсем немного и недалеко: в последнюю секунду пальцы снова вцепились в каменку. В то же самое многострадальное деревце, но теперь она повисла ниже, почти у самого его основания.
И обнаружила, что появилась новая информация: традиционно – хорошая и плохая. Вернее, плохих оказалось целых две.
Лари решила начать с хорошей: её ноги нащупали выступ. Довольно широкий, в ладонь. Можно было стоять, не опасаясь сорваться.
А плохие…
Первая неприятность: теперь Илларита оказалась ещё дальше от края скалы, и до верха теперь не меньше четырёх её ростов.
Второе неприятное открытие: падение разрушило два из трёх уступов, на которые она рассчитывала. Камни посыпались вниз, на их месте зияли гладкие, неприступные участки.
«Наверх мне не выбраться»,
- приняла спокойно.
Даже удивительно спокойно, будто не о своей жизни думала.
И посмотрела вниз.
Расстояние до реки примерно такое же, как до верха. Но чем ближе к воде, тем больше на скале деревьев и кустов. Хлипких, чахлых, но за них можно цепляться.
Невесть какое подспорье, да. Но лучше, чем отвесная голая стена, которая тянулась вверх от каменки с кулоном до самого края.
«Спускаться всегда труднее, чем подниматься, -
вспомнила она слова старого учителя
. – Но если нет выбора…»
Выбора у неё не было.
И только Лари приняла решение, как ветер стих.
Сразу. Резко. Будто подслушал её мысли и затаился в ожидании.
«Или я выберусь, -
подумала она, глядя вниз,
– вручу Виллему кулон и тем самым спасу Сафир от узурпатора».
Она перевела дыхание.
«Или я разобьюсь. Но тогда герцог тоже не сможет объявить своего внебрачного сына моим. И не получит графство».
Она усмехнулась. Сквозь боль, сквозь страх, сквозь слёзы, что застилали глаза.
«Значит, любой исход на пользу. Так что нечего раздумывать».