Страница 79 из 162
Глава 33 Маттео, 18 лет
Я слышу ее еще до того, как вижу.
Я всегда мог узнать Айви по одним лишь шагам. По тому, какие они легкие и стремительные, по тому, как она слегка покачивает бедрами при ходьбе.
За это лето она изменилась. Я и раньше замечал ее, и мне приходилось отгонять эти мысли, но теперь делать это становится почти физически больно.
Уж лучше вырывать зубы без наркоза, чем пытаться игнорировать свои чувства к Айви.
Скорей бы уже уехать в колледж.
Круто развернувшись, я прислоняюсь к перилам пирса спиной к озеру. Теперь мой вид это потрясающая блондинка, которая уверенно шагает ко мне, слегка покачиваясь. Шумная вечеринка по случаю выпускного на заднем фоне мгновенно перестает существовать.
Даже если бы сейчас наступил конец света, я бы смотрел только на нее.
— Привет, Птичка.
Айви икает:
— Приветик, Валенти.
— Веселишься? — поддразниваю я, покосившись на красный пластиковый стаканчик в ее руке.
Ее щеки заливает румянец, но я не уверен, от смущения это или от алкоголя.
Ей остается сделать всего шаг, но она умудряется споткнуться о собственные ноги. Оказываюсь рядом прежде, чем она успевает встретиться с настилом, и обхватываю ее за талию, ставя на ноги.
— Упс, — пьяно хихикает она.
Покачав головой, не могу сдержать ухмылку.
— Пойдем, Птичка, присядь, — говорю я, направляя ее к встроенной скамейке на пирсе.
Айви буквально плюхается рядом со мной; ее нога задевает мою, и знакомый разряд тока прошивает вены.
Мы оба поворачиваемся к озеру. Дом Джейка в этом году стал главной точкой сбора для всех тусовок; вполне логично, что мы приехали сюда на последнюю вечеринку после сегодняшнего выпускного.
Айви появилась где-то через час после начала. Калеб был не в восторге, но некоторые из ее подруг встречаются с выпускниками. Было бы несправедливо заставлять ее уйти, позволив остальным остаться.
Хотя, если бы Калеб сейчас увидел, насколько она пьяна, у него бы сорвало крышу.
Айви приваливается к моему боку и кладет голову мне на плечо. Я вытягиваю шею, но на берегу никого не видно — все, вероятно, ушли дальше или остались в доме. Тяжело сглотнув, поднимаю руку и обнимаю ее, позволяя прижаться еще ближе.
Говорю себе, что это просто чтобы она не упала.
Говорю себе, что в этом нет ничего такого.
Говорю себе, что не предаю лучшего друга.
Но врать самому себе сложно, особенно когда правда очевидна.
Тишина затягивается, но она из тех, в которых комфортно. Мне постоянно твердят, что я неразговорчив, но они просто не те люди. В правильной компании из меня легко вытянуть слова.
Например, с моей Птичкой.
Она всегда умудряется разговорить меня больше всех — на почетном втором месте ее брат. Рядом с ней я чувствую себя... свободным.
— Рад, что все закончилось? — шепчет она в прохладный ночной воздух.
Качнув головой, решаю ответить честно:
— И да, и нет.
Не отрывая головы от моего плеча, она смотрит на меня снизу вверх. И какое же это потрясающее зрелище, даже несмотря на затуманенный взгляд. Просто хотелось бы, чтобы она сейчас была абсолютно трезвой.
— Почему нет? — спрашивает она.
Сложно не заметить полные надежды нотки в ее голосе.
Она не зря надеется, но я не могу сказать ей, что единственная причина моей грусти — это она. Что я буду скучать не по блинчикам, которые ее мама готовит по субботам, а по ней, сидящей напротив меня за обеденным столом с такой сияющей улыбкой.
Она — солнце моей жизни, которое неизменно освещает все вокруг. А когда ее нет, становится так темно, что даже луны не хватает, чтобы хоть что-то разглядеть.
Каким будет колледж без моего солнца?
— Я рад, что уеду подальше от родителей и буду играть в одной хоккейной команде с Калебом.
— Но? — не сдается она.
Со вздохом обхожу правду стороной:
— Я буду скучать по твоей семье. Я всегда считал вас своими.
— Ох.
Голос Айви звучит так убито, что, когда она снова опускает голову, мое сердце дает трещину. Крепче прижав ее к себе, добавляю:
— И по тебе, конечно.
Она снова поднимает голову; тот самый полный надежды взгляд возвращается.
— Правда?
— Я знаю тебя с семи лет. Будет странно, если тебя не будет рядом.
— Мы все равно будем общаться?
Я улыбаюсь ей сверху вниз.
— Конечно. От меня так просто не отделаться.
Прикусив губу, Айви неуклюже ерзает, пока не усаживается на колени лицом ко мне.
— Маттео? — шепчет она.
Моя бровь взлетает вверх — она назвала меня по имени, — но тут я замечаю, как она на меня смотрит. Желудок ухает вниз, а сердце пропускает удар. Как можно одновременно с таким восторгом ждать того, что сейчас произойдет, и так же сильно этого бояться?
Айви делает большой глоток из своего стаканчика и со стуком ставит его на скамейку, скривившись так, будто высосала лимон. Откашлявшись, она выдыхает:
— Иисусе Христе, что они подмешали в этот пунш?
Потирая переносицу, я посмеиваюсь:
— Никогда не пей пунш на вечеринках. Это верный путь к катастрофе.
— Ну, теперь-то я это знаю, — тряхнув головой, она отмахивается от моих слов. — Мы отвлеклись.
Нет, пожалуйста, давай и дальше отвлекаться, — хочет взмолиться одна часть меня, в то время как другая шепчет: Скажи это, Птичка. Пожалуйста, скажи это.
Прочистив горло, она крепко зажмуривается, затем резко распахивает глаза и выпаливает:
— Я не хочу, чтобы ты уехал, не узнав, что ты мне нравишься, — вскочив на ноги, она начинает мерить шагами пирс, ее дыхание становится прерывистым и паническим. — И я знаю. Ты лучший друг моего брата, ты старше... Все эти факторы против нас, да?
Я молчу. Я бы ни за что не заставил себя согласиться с ней, потому что с радостью разнес бы все в щепки, если бы знал, что у нас все получится. Если бы мне не предстояло переехать на другой конец страны ради карьеры, которая, я знаю, может забросить меня куда угодно.