Страница 46 из 162
Глава 22 Айви
Бандитки из книжного клуба
Белла: Прикрепленное фото
Синди: КАКИЕ ЖЕ ОНИ МИЛЫЕ
Лайла: Эмми утешает Бэмби во время грозы
Лайла: Я сейчас расплачусь от умиления
Айви: Ничего милее в жизни не видела. Бедняжка Бэмби!
Айви: Буря просто БЕШЕНАЯ, совсем не удивлена, что она боится. Я и сама на нервах
Пылинка?
Сердце бешено колотится, ладони становятся липкими, пока я помешиваю пасту. Шумящая на втором этаже вода ничуть не успокаивает роящиеся в голове мысли. Разум прекрасно осознает, ради чего он наклонялся, и никак не хочет униматься.
Маттео собирался...
Я мотаю головой, отгоняя непрошеные мысли. Бред какой-то, Маттео никогда бы меня не поцеловал. Хотя сам предложил приготовить любимую пасту... И все же нет. Обычная вежливость — вовсе не повод ждать поцелуя, особенно от парня, с которым выросла плечом к плечу. Может, сквозняком и правда занесло какую-то соринку, и у меня в волосах запуталась пушинка.
Пытаясь отвлечься, я принимаюсь искать свечи: перерываю шкафчики сверху донизу, но так ничего и не нахожу. Перебираю в голове места, где они могут лежать, пока из груди не вырывается нервный смешок.
Что за глупость. Откуда у брата и Маттео свечи? Единственные, что вообще видела в этой квартире, — сине-белые, которые Маттео купил и поставил у меня в комнате исключительно для красоты.
Я кошусь на закипающую кастрюлю и решаю, что успею сбегать наверх. Меньше всего хочется шарить по квартире в полной темноте, если вдруг вырубят свет.
Я поднимаюсь по лестнице, поворачиваю направо и сворачиваю в коридор ровно в тот момент, когда дверь ванной распахивается и оттуда выходит Маттео — в одном лишь полотенце на бедрах.
Я замираю как вкопанная, не в силах оторвать взгляд от обнаженного бронзового торса, блестящего от капель воды.
За столько лет приходилось видеть Маттео в самых разных степенях оголения — да и как иначе: парни постоянно скидывают футболки, а сам он в детстве проводил у нас дома больше времени, чем у себя.
Но сейчас... все иначе.
Может, дело в той самой мнимой пушинке в волосах, или в том, как он обнял меня во время бури, а может — во всем, что сделал за последние недели: превратил спальню в уютное убежище, купил форму для бега, новый телефон, готовил любимые блюда, варил кофе... Но, пока я стою в коридоре и смотрю на него, внизу живота разливается жар, а все существо охватывает непреодолимое, вспыхнувшее желание.
— Решила спалить мне квартиру?
Услышав смешинки в голосе, я резко поднимаю взгляд от его полуобнаженного тела и встречаюсь с темно-зелеными глазами, в которых пляшут озорные черти.
— Свечи, — выпаливаю я, когда мозг неожиданно отказывается связывать слова в предложения.
А под полотенцем-то он голый, весьма некстати подсказывает разум.
Словно прочитав мои мысли, он едва заметно ухмыляется. Отступив, Маттео делает приглашающий жест рукой в сторону спальни.
С трудом я заставляю подкосившиеся ватные ноги шагать дальше. Сгребаю свечи в комнате и на всех парах несусь вниз по лестнице под раскатистый смех Маттео, доносящийся вслед.
Что, черт возьми, вообще происходит?
Спустя десять минут все же удается взять себя в руки — и тело, и эмоции, — ровно к тому моменту, когда на кухню входит Маттео. От него так упоительно пахнет лосьоном после бритья, что я невольно делаю два глубоких вдоха подряд.
— Смотрю, кухня все еще цела.
— Я же говорила, что не настолько уж безнадежна, — перехватив его выразительный взгляд, я расплываюсь в улыбке и добавляю: — Больше не безнадежна.
Маттео хозяйничает на кухне легко и привычно: достает сливки, пармезан, лук, чили и паприку. Набравшись терпения, мягко и неспешно объясняет мне каждый шаг. Какой огонь выставить для тушения, сколько влить масла и бросить кусочков сливочного, когда пассеровать лук, сколько выложить томатной пасты и как постепенно раскрывать аромат специй.
Кроме отца, никто и никогда не объяснял что-либо с таким безграничным терпением и теплотой. Калеб вечно чересчур опекал меня — проще было замотать в пузырчатую пленку, чем чему-то научить.
Так непривычно и приятно.
Картер бы даже пытаться не стал. Он поднимал руки к небу и закатывал истерику, как капризный ребенок, стоило только завалить вопросами, а потом просто прогонял с дороги и делал все сам.
Маттео не спрашивает, где я набила руку, и слава богу. Иначе пришлось бы признаться, что за два года жизни с Картером тот готовил от силы раз пять — хватит пальцев одной руки. В остальное время кухня лежала исключительно на моих плечах. Со временем даже искренне полюбила готовить, пусть получалось и довольно посредственно, но все рухнуло, когда его отношение ко мне и сам характер изменились в один миг.
Внезапно дозволялось стряпать только то, что по вкусу ему, невзирая на собственные желания. Вместо совместных походов за продуктами начались ядовитые смешки и закатывание глаз, стоило попросить его съездить в магазин, когда зашивалась на работе.
Был период длиной в два месяца, когда я пахала с семи утра до девяти вечера, а он и пальцем не пошевелил. Два месяца четырнадцатичасовых рабочих дней, но я все равно в одиночку готовила, убирала, стирала, мыла посуду и выносила мусор.
Вот чем стала моя жизнь.
Каторжным трудом на всех фронтах.
Я в одиночку тащила на себе груз его эмоциональных проблем, которые беззастенчиво на меня сваливал. Покорно тянула быт, хотя ощущала себя так, словно вкалываю на двух работах. Не говоря уже о том, что и все отношения держались исключительно на моих плечах.
И как же я жалею, что не заехала ему по роже, застукав с Фелисити.
Единственное, о чем я жалею. Об этом — и о том, что не бросила Картера в самый первый раз, когда он рассмеялся мне в лицо, сделав больно.
Опять же, я человек ни разу не жестокий, но когда кто-то выезжает на твоей шее, ни во что не ставит и методично уничтожает день за днем на протяжении двух лет, внутри закипает столько обиды и злости, что в итоге мечтать дать мерзавцу оплеуху становится вполне естественно.
В ту самую секунду, когда увидела его в постели с Фелисити, я дала себе обет: больше никому и никогда не позволю так с собой обращаться.
Успокаивающий голос Маттео выдергивает из омута паршивых воспоминаний.
— Тебе кто-нибудь показывал, как проще всего проверить готовность пасты?
— Нет?