Страница 45 из 162
Пока же я быстро выскакиваю на патио, затаскивая внутрь всю мебель, которую могло бы унести ветром. И я понимаю, что все сделал правильно, когда десять минут спустя с трудом могу закрыть дверь из-за яростных порывов штормового ветра.
Шумно выдохнув, когда дверь наконец плотно закрыта и заперта, я провожу рукой по мокрым волосам — и в этот момент свет над головой начинает мерцать.
— Черт, — ругаюсь я сквозь зубы.
Возвращаюсь на кухню и принимаюсь за дело, пока могу. Быстро вымыв руки, нарезаю желтый лук, кипячу воду, солю ее и закидываю макароны. Я уже собираюсь заняться соусом, когда шлепанье босых ног Айви по лестнице заставляет меня обернуться.
Тело напрягается как пружина, рука до побеления костяшек сжимает ручку сковородки.
Ее щеки заливает румянец.
— Надеюсь, ты не против. Я пыталась найти кофту в коробках, но не вышло. Я так и не разобрала вещи, которые привезли грузчики — за что, кстати, спасибо, ведь ты организовал это. Я одеваюсь из чемодана, который ты собрал, потому что до сих пор не нужно было ничего теплого.
Она тараторит, потому что нервничает.
Нервничает, потому что на ней мое худи.
Айви стоит посреди гостиной в моем худи.
Никогда в жизни я не был так возбужден.
Кофта висит на ней, заканчиваясь на загорелых бедрах. Я шумно сглатываю, пытаясь усмирить бешено колотящееся сердце, но это невозможно. Айви стоит посреди моей кухни в моем худи, и выглядит в ней чертовски невероятно.
Выглядит...правильно.
Квартира, в которой я прожил четыре года, наконец-то ощущается как дом, и все благодаря девушке со светлыми волосами и льдисто-голубыми глазами.
Откашлявшись, я выдавливаю:
— Тебе идет.
— Она уютная.
— Моя любимая.
Айви походит, и это дает возможность скользнуть взглядом от ее бедер до самых кончиков мокрых волос.
— Что ж, тогда обещаю ее не красть.
— А может, я хочу, чтобы меня ограбили.
Слова срываются с губ прежде, чем я осознаю, что говорю. Я балансирую на грани, играю с той самой чертой, которую мы оба когда-то провели на песке, и все равно не могу вспомнить ни одной причины, по которой вообще держал ее на расстоянии.
Свет снова мерцает — прямо в такт моему бьющемуся сердцу.
— Иди в душ, пока мы не остались без света, — шепчет она, не сводя с меня глаз.
Наконец стряхнув с себя оцепенение, я поворачиваюсь к кастрюле.
— Я надеялся, что мы приготовим ужин вместе.
— Если будешь достаточно быстр, то, может, еще и успеем.
Кивнув, я бормочу:
— Окей, просто помешивай макароны, — достав фартук, я протягиваю ей. Тело инстинктивно подается вперед, и я останавливаю себя в самую последнюю секунду.
Глаза расширяются, когда я осознаю, что чуть было не сделал.
Я оказался в сантиметре от ее макушки... чтобы поцеловать ее.
Словно это в порядке вещей.
Словно это нормально.
Словно это наша привычная рутина.
О мой бог, я сошел с ума.
Айви медленно поднимает голову, хлопая густыми черными ресницами; в ее глазах плещется немой вопрос.
Пытаясь быстро сымпровизировать — или, скорее, вообще не думая, — чтобы как-то сгладить этот почти-поцелуй, я делаю первое, что приходит в голову.
Я делаю вид, что вытаскиваю какую-то ворсинку из ее волос, словно я обезьяна, которая ищет у нее блох.
Откашлявшись, я хрипло выдаю:
— Пылинка.
Прежде чем успеваю совершить еще одну тупость, я резко разворачиваюсь и пулей вылетаю с кухни. Как можно дальше от девушки, которая всю жизнь была для меня под запретом. Останься там хоть на секунду дольше, я знаю, что сделал бы то, чего жаждал годами — поцеловал бы девушку, в которую безумно влюблен.